Каравелла была загружена полными мешками каштанов. Не успели поднять паруса (некоторые каштаны, выкатившиеся из мешков, начали лопаться), как наши путники уже знали, что очень скоро, едва добравшись до берегов Уан-Мухуггиага, они уже на эти каштаны смотреть не смогут.

   На рассвете следующего дня каравелла при попутном ветре пустилась в плавание. Впереди расстилались серебристые воды моря. Путешественники облегченно вздохнули: теперь они на воде, и опасность, которая могла угрожать им с разных сторон света, миновала.

   Море плавно покачивало судно. Солдат радовался. Если он прежде и плавал на корабле, то это полностью стерлось из его памяти и даже из глубин подсознания. Точно сорванец, гонимый в путь духом авантюризма, он с радостью вдыхал запах соленого ветра и любовался пенистым хвостом за кормой. Временами на мачты и шпангоуты садились птицы — обитатели прибрежных просторов, — но в конце концов исчезли и они. Солдат оглянулся и увидел на самом горизонте лишь темнеющую ухмылку суши. Впрочем, в мгновение ока и этот клочок земли исчез с глаз.

   Теперь их окружала лишь вода; все нити, что связывали с землей, были порваны. Но это не страшило. В тот момент Солдат мог бороздить синие просторы вечно, нисколько нежалея об оставшейся позади суше.

   — Здорово, правда? — сказал он Голгату. — Что за воздух! Чистый. Свежий. Я сегодня буду спать без задних ног.

   — Не все в таком восторге, — ответил Голгат, удерживаясь за опору правой рукой и указывая на Спэгга левой: бедняга только что покрыл море грибами, которые съел на завтрак.

   Спэгг улегся на спину, невзирая на опасность быть растоптанным снующими взад-вперед матросами, и беспрерывно стонал. Наконец какой-то крепкий матрос с просмоленной косичкой подхватил его на плечи, отнес к моткам канатов и совершенно бесцеремонно свалил туда, чтобы под ногами не мешался.

   — Спасибо, парень, — со стоном выдавил из себя Спэгг и уселся, прислонившись спиной к основанию мачты. — Будь понежнее в следующий раз, ладно?

   — Обещаю, я буду с тобой нежной, — заверил благодетель.

   Плотно сбитая фигура, бугристые мускулы, на удивление высокий мелодичный голос… До путешественников внезапно дошло, что они имеют дело с женщиной. Ее глаза пылалинад крупным широким носом и квадратным подбородком, внимательно изучая бесформенное тело торговца руками.

   — Немного мягкотелый, жирноват… но в целом ты мне по нраву, — сказала морячка, широко скалясь. — Пара встреч на баке, и от этих складок ничего не останется.

   — Маракешка! — гаркнул хозяин судна. — За работу принимайся, похотливая скотина!

   — Да, хозяин, — крикнула она в ответ и ушла, не сводя глаз с промежности Спэгга. — Иду, сэр. — Она отвела Солдата в сторонку и с презрением прошептала, кивая в сторону шкипера: — Его кусают собаки и обманывают женщины!

   Несколько мгновений спустя Маракешка уже тащила парус; ее мускулы перекатывались под кожей, а с толстых губ летела веселая хоровая песенка.

   Солдат и Голгат уставились на Спэгга. Казалось, этот маленький человечек начал оживать. К своему удивлению, друзья заметили, что его лицо светится от радости.

   — И на мою долю выпало счастье! Вы, нищенские дети, будете обходиться просоленными снами, лежа в гамаках и глядя на качающуюся в темноте лампу. А у меня теперь есть с кем проводить ночи.

   — Джинны и духи, Спэгг, она ж тебя целиком проглотит! — воскликнул Голгат.

   Спэгг окинул его нервным взглядом и сдавленно рассмеялся:

   — Да вы оба просто завидуете.