— У нас вода заканчивается, — словно ни к кому не обращаясь, произнесла Люба. — Давайте кипятить из реки, а пить из припасов. Иначе скоро начнутся сложности.

Она подняла чайник, открыла крышку, заглянула внутрь.

— Пусто, — задумчиво произнесла женщина.

— Давай схожу, — предложил Стас, подошел и забрал чайник.

— Спасибо, — искренне ответила Люба. — Идти в темноту страшновато, — призналась она.

— Стас, с тобой сходить? — послышался голос Вики. В нем звучали и забота, и переживание.

— Всё в порядке, — ответил Стас. — Не маленький.

Он взглянул на Вику. Её лицо казалось гротескной маской в отсветах костра, но вдруг что-то изменилось. Их взгляды встретились, и Вика едва заметно улыбнулась. Грустно, но так тепло и участливо, что в груди Стаса защемило. Ему захотелось подойти и прижать её к себе. Но вместо этого он тоже улыбнулся в ответ, постаравшись вложить в улыбку все свои переживания. Стасу показалось, что Вика почувствовала это. Потому что маска исчезла окончательно. Сейчас на этом пляже словно не осталось ничего, кроме двух улыбок и протянувшейся между ними тонкой ниточки понимания и нежности.

— Я быстро, малыш, не скучай, — весело произнес он и заметил, как Вика кивнула.

Утопая в рыхлом песке по щиколотку, Стас побрёл к воде. Не доходя метр, остановился. Вода текла медленно, словно нехотя. Тёмная, мутновато зеленая жидкость казалась застывающей патокой. На поверхности не было ни волны, ни даже малого движения. Всё, что удалось рассмотреть Стасу в неверном свете костра — это маленькую веточку, медленно дрейфующую вдоль самой кромки воды. Поперек она была перевязана полоской ткани, затянутой на два узла. «И ты не смогла вырваться отсюда», — подумал Стас.

Он подошёл, присел и коснулся поверхности ладонью. Ему казалось, что сейчас он наткнётся на резиновую пленку или что-то плотное, готовое затянуть его в тесные глубины и там сжать, раздавить своим весом. «Да что же это такое? Что за наваждение?» Стас опустил руку. Ладонь намокла, и иллюзия моментально рассеялась.

Вспомнилось, как он в детстве свалился с причала в дачный пруд, и зеленая мутная жижа обступила его, затекла в нос, ослепила. Он забился, совсем ещё малец, глотнул этой мерзости, заорав от ужаса, и в этот момент что-то рвануло его наверх, в глаза ударил свет, и отец, злой, но смеющийся, крикнул:"Утонешь — домой не приходи!" Стас усмехнулся этому воспоминанию, черпнул воды в чайник.

В этот момент грохотнуло.

Бо-о-ом!

Звук повис в воздухе, словно замершая волна. Потом прокатился по ушам пронзительным боем. Будто кто-то ударил в гигантский бубен со всей силы. Оглушительно, пронзающе-остро. И пещеры на другой стороне реки подхватили этот звук, усилили, раскатили эхом.

Стас не сразу понял, откуда раздался грохот. Лишь вскочил, когда отпустило чувство, будто звук придавил его к земле. Завертел головой, заметил, как от его машины в кусты метнулась тень.

Он, не думая, отбросил чайник и рванул вперед, увязая, пробуксовывая.

Бычий череп лежал, завалившись на бок, утонув рогом в песке. Скатился с капота ауди и упал. Проносясь мимо, Стас заметил, что алюминиевый капот выдержал удар, но слегка помялся. Кто?! Кто это сделал?

Стас бежал в ту сторону, куда унеслась тень. Но в темноте, да еще на фоне частокола ивовых стволиков разобрать хоть что-то было нереально.

Сумрак поглотил все различия между светом и тьмой, сделав заросли ивняка кишащей тонкими стволами непроходимой стеной.

— Что случилось?! — крикнули со стороны костра.

Это Вика. Стояла, слепо вглядываясь в темноту. Выискивала Стаса глазами, но на таком расстоянии не могла различить ничего.