– Ну ты даёшь, Крис, - присвистнула Люба, – мы вообще-то воду оттуда берём. Давай всё-таки не будем…

Кристина опустила голову, вздохнула:

– Тяжко мне так рядом с ним. Тяжело, понимаете? – она обвела всех грустным взглядом. Женщины отвернулись, Вася засопел и подбросил в огонь ветку, снова поставил чайник. Стас подумал, что если они отсюда выберутся, он вообще больше не сможет пить чай. Вика положила Кристине на плечо ладонь, тихонько потрепала. Та не отреагировала.

– Это место преступления, – сухо проговорил Стас, – там не надо ничего трогать.

– Место преступления, – скривилась Кристина, – неужели ты до сих пор веришь во всю эту чушь? Расследование? Дактилоскопия? Полицейские с собаками, да? Ерунда. Мы тут просто сгинем, а там, снаружи, найдут наши тела. Как тех, на перевале Дятлова, нашли мёртвыми, и никто так и не знает, что случилось. Вот, станем ещё одной загадкой.

– Ну уж, – махнула рукой Люба, – скажешь тоже.

Вася повозился с чайником и протянул Кристине кружку чая:

– Попей, Крис, согрейся.

Она удивленно взглянула на него, кривовато ухмыльнулась, но кружку взяла. Сделала несколько глотков.

Люба разливала кипяток в дошираки. Стоило ей облегчить душу, хорошее настроение вновь вернулось. Она чуть ли не напевала, орудуя у столика с припасами.

Стас размышлял о том, как новая информация может помочь в расследовании. То, что отцом Ивана был Толик, ничуть не говорило о его вине. Мало того, что Родион мог и не знать об этом, так даже если и знал, что это меняло? С чего Толику его убивать? Скорей бы тогда Родион готов был убить Толика. Но, насколько понял Стас, разрыв их дружбы произошел именно со стороны Романова, а Родион, наоборот, переживал из-за этого.

Эта история никаким боком не прилаживалась к убийству, как ни крути.

– Люба, – спросил Стас, – ты это зачем нам рассказала? Как оно повлияло на произошедшее здесь?

Люба пожала плечами:

– Я не знаю. Меня эта история давила. А голос в голове, ну тот, во время шторма, он всё твердил: расскажи да расскажи. Вот я и рассказала. Без понятия, что из этого следует. Ничего? Возможно, брак Родиона и Крис не был таким уж идеальным? – она впервые прямо глянула на Кристину, но та опустила голову и отвечать не торопилась.

Люба, не дождавшись ответа, сменила тему:

– Странно конечно. Только что такой ураганище завывал, и вдруг так тихо.

Она осмотрелась вокруг, словно выискивая источник этой тишины. Но за пределами очерченного светом пространства по-прежнему ничего видно не было. Костер немного разгорелся и стал ярче, приглушая окружающий мрак еще сильнее.

Стас видел, как Люба поежилась и плотнее обхватила кружку с чаем двумя руками. Он легко мог её понять. Жутковатые ощущения вызвал короткий шторм, словно искусственный. Навязанный им кем-то и тут же «выключенный», как только они сделали верный шаг.

– Прислушайтесь, – вдруг сказала Люба. – Слышите?

Все прислушались. Тишина не была абсолютной, вода журчала, и в ветвях иногда как будто шелестел ветер. Но в сравнении с бурей спокойствие было неестественным, давило.

– Чего слушать-то? – пробурчал Вася. Он беспокойно озирался, Соня до сих пор где-то бродила там, в темноте.

– Шума воды почти совсем не стало. Странно. Река ведь не могла замереть?

Стас вспомнил свои ощущения, когда ходил за водой перед штормом. Как ему казалось, что на поверхности резиновая пленка. И впрямь река словно все замирала и замирала. Будто время постепенно замедляло свой бег. Будто они приближались к какой-то точке. К судному часу. Как поезд, подходя к станции, замедляется. Неспеша, плавно, но в конце концов окончательно замирает. Его передернуло. Замереть тут, как мухи в янтаре? Крис права, как дятловцы.