Здорово было сидеть вот так, в тишине, слушая потрескивание костра, есть доширак, пить горячий чай. Поразительное создание – человек. Чуть набил желудок, уселся в тепле – и всё, считай, жизнь удалась. Но это ощущение было мимолетным. Стас поморщился, оглядел всех.

– Мы отвлеклись. Надо думать дальше.

 Вика плеснула ему в чашку чая, он прихлёбывал, сосредоточенно глядя в пламя.

 Размышления его шли по кругу, не приводя ни к каким конкретным выводам.

“Ну хорошо, – рассуждал он сам с собой, – положим, у Родиона с Толиком возник конфликт на почве отцовства. Для мужика, уже тем более для такого альфача, как Гринёв, подобные вопросы стоят остро. Положим, он обвинил Толика, и тот – что? Задумал убить его в отместку? Ерунда какая-то. Скорее Родион Кристине бы шею свернул, в конце концов, всем понятно, кто кого соблазнил, тут Люба права”.

В этот момент вернулась Соня. Её лицо было мокрым от слёз, но она уже взяла себя в руки и успокоилась. Вася дёрнулся к ней, обнять, но женщина только махнула рукой и села.

Люба посмотрела на подругу, нахмурилась.

– Сонь, ты как? Всё в порядке?

Соня сдержанно кивнула.

– Доширак будешь? – Люба встала, подошла к столику.

Соня помотала головой:

– Не надо, я такое не ем.

– Ну как знаешь, – вздохнула Люба и вернулась на место, достала телефон. – Ну всё, кирдык батарее. Слушайте, давайте зарядим мобильники, пока ещё бензин есть? – попросила она. – А то совсем тоскливо.

– Зачем он тебе? – скривилась Соня, – кому ты звонить будешь? Сатане?

– Очень смешно, – огрызнулась Люба, – кому надо, тому и буду звонить, тебя не спрошу.

– Можно хотя бы за временем следить, – рассудительно заметил Толик, и Соня грубо расхохоталась:

– Нахрена? Нахрена тебе следить за временем? Тут всегда ночь. Что-то около двух или трёх часов, тебе так легче?

– Прекрати орать, – оборвал её Стас. – Давайте лучше подумаем, как всё это можно увязать – вот это место, то, что мы узнали, убийство и кровь на ноже.

Он прокручивал ситуацию в голове и так, и эдак, пытаясь понять, при чём тут вообще измена Кристины, но мысли разбегались, и общей картины никак не складывалось.

– Погоди, погоди, Стас, – Вика положила руку ему на колено, заглянула в лицо, – давай по отдельности рассматривать части головоломки, иначе мы запутаемся. Ты силен в логике, вот и воспользуйся ей. С мистикой потом будешь думать.

Стас улыбнулся, почесал подбородок и встал. Размял ноги и пошёл к машине, за кукри. Вернувшись к костру, стал разглядывать его. Сквозь прилипшую плёнку было плохо видно, сыщик достал нож из пакета и повернул длинным острием к огню. У самой рукоятки лезвие было немного измазано кровью. Раньше это почему-то не бросилось в глаза, а теперь тонкая бурая полоска мелькнула в свете пламени, словно подавая сигнал. Стас, плюнув на будущие страдания криминалистов, взял нож неправильным хватом, примерился.

– Так, – произнёс он, и все посмотрели на него, – есть вероятность, что убийца порезался, когда вскрывал горло. Или позже.

В этот момент за его спиной завозились, и в круг света вернулась Кристина. Она внимательно слушала Стаса, встала рядом с ним.

– С чего ты взял? – спросила Вика. Она непроизвольно сжала порезанную ладошку, и это не укрылось от внимания сыщика.

– Вот, смотри, тут совсем немного крови с другой стороны.

– Но ведь, – девушка растерялась, губы её задрожали, – но ведь это могло с пакета, например, налипнуть. Или во время убийства капля упасть. Кровь же везде, там могло испачкаться позже.

Стас задумчиво рассматривал лезвие.