– Нам надо продолжать, – сказал он, – боюсь, затишье может нас доканать.

Кристина замученно произнесла:

– У меня голова страшно болит. Нет ни у кого аспирина?

Люба поднялась и пошла в палатку, вернулась с блистером.

– На вот. Ешь сразу две. Запей только.

Кристина выпила пару таблеток и потёрла пальцами виски.

– Ты ела сегодня вообще? – спросила её Вика.

– Я не хочу. Можно я в вашей палатке полежу пока? Мне что-то нехорошо.

Вика кивнула, но Стас предостерегающе поднял ладонь:

– Подожди, Крис. Есть пара вопросов. Раз уж мы выясняем всё тут, у общего костра, ответь, пожалуйста, и можешь идти.

– Какие вопросы? – она возвышалась над ним, худая и вся какая-то сгорбленная, болезненная. Было заметно, что ей действительно плохо.

Стас поерзал на бревне.

– Как Родион отреагировал на то, что Иван – сын Толика?

Кристина надменно приподняла брови.

– Тебе не кажется, что это сугубо личные дела?

– Ответь, пожалуйста.

– Не знаю, как он относился к этому. Мы с ним не обсуждали подобные вопросы. Учитывая, что он трахал всё, что не приколочено, – она с презрением повела плечом, – то ему, как понимаешь, трудно было укорять меня в какой-то там мимолетной измене.

– Ничего себе – мимолетная измена! – воскликнула Люба и грохнула ложкой о столик.

Стас поднял ладонь, и Люба сжала губы, замерла.

– Хорошо, я понял, вы это не обсуждали. Почему ты вернулась к нему?

– Ты уже спрашивал, товарищ сыщик, – усмехнулась Кристина, – ответа за это время я не придумала. Просто – вернулась. Почему люди вместе? Я не знаю, – она театрально всплеснула руками, огляделась, словно ища поддержки. Все молчали, Вика вздохнула. – Ещё вопросы будут? Или могу я уже пойти лечь? – Кристина склонила голову набок и свысока уставилась на сыщика.

– Да, иди, спасибо.

Она ушла, а Стас задумался. Люба раздала обжигающие коробочки с лапшой и пластиковые вилки. Все сосредоточенно ели, и Толик сказал:

– Прям студенчество вспомнилось. Я последний раз дошик наверное тогда ел. Верни мне мой две тысячи… блин… какой? Две тысячи второй, во.

Вася, быстро сжевав свою порцию, глядел, как Вика лениво ковыряет вилкой в бульоне. Сглотнув и с трудом отведя взгляд от еды, он спросил:

– А ты вообще по каким делам специализируешься, Стас?

– Строгой специализации нет. Разным приходится заниматься. Сбор информации для следствия. Поиск. Но, – он на секунду задумался, а Вика легонько толкнула его в бок:

– Расскажи им!

– Вообще ко мне часто обращаются, когда заключение полиции и мнение родственников расходятся.

И на вопросительный взгляд Васи пояснил:

– Когда полиция расценивает смерть как несчастный случай, а родственники не согласны.

– И что, часто такое случается?

– Случается. Чаще, чем можно подумать.

– И как, бывает, что полиция ошибается? – заинтересовался Вася.

– Бывает, но не так часто, как кажется.

Вика усмехнулась, услышав что-то свое в этих фразах.

– Значит система работает сносно? – продолжил расспросы Вася.

– Вполне. Но у нас в стране так принято. Народ не доверяет системе. На том и стоим, – усмехнулся Стас.

– Логично, – заключил Толик. – В хорошей системе такого бы не случилось. Это явно какой-то сбой.

Стас вдруг подумал, что надо искать, чем это место так отличается от других, что в нем такого, что произошел сбой? Скотомогильник да, но мало ли их по всей необъятной стране раскидано? Но почему-то ни про какие таинственные исчезновения компаний людей он не слышал.