— Что там такое? — встревоженно пробормотал Мусорщик и бросился вперед.

Мы с Никой последовали за ним. Протиснувшись сквозь стену любопытных и напуганных тел, мы увидели картину, от которой даже у меня, ходячего трупа, что-то екнуло внутри.

В центре круга, тяжело дыша, стояла сестра Мусорщика. В ее тонких руках была моя тяжелая, стальная «Кроссфит бита зомби-геноцида», вся в свежей, дымящейся на холодном воздухе крови. У ее ног, в неестественной позе сломанной марионетки, корчилось тело того самого «системщика»-ублюдка, одного из надменных «элитных» бойцов. Он был еще жив, но едва ли. Его конечности были вывернуты под немыслимыми углами, лицо превратилось в кровавое месиво, из которого торчали осколки костей.

Но самое поразительное было в ней. Ее потрепанная одежда и бледное лицо были забрызганы алым. Но ее глаза… еще час назад они были пустыми и безжизненными, как у мертвой рыбы. Теперь же в них полыхал яростный, почти безумный огонь. Огонь свершившегося возмездия.

— Это же… это же один из отряда «Системщиков»! — прошептал кто-то в толпе. — Один из личных охранников Бульдога!

— Так ему и надо, твари! — злобно выплюнула какая-то женщина с лицом, похожим на печеное яблоко. — Все знали, что он сделал с девчонкой! По ночам наведывался…

Мусорщик застыл, глядя на сестру. В его взгляде смешались ужас, шок и… дикая, первобытная гордость. Он понял. Она сделала то, на что у него так и не хватило духа.

Тишину разорвал властный окрик, заставивший всех вздрогнуть:

— А ну расступились!

Толпа поспешно раздвинулась, пропуская патруль. Впереди, мрачный как грозовая туча, шел Бульдог. Он окинул взглядом избитого подчиненного, затем перевел тяжелый взгляд на сестру с битой в руках.

— Что здесь произошло? — его голос не предвещал ничего хорошего, он был холодным и острым, как осколок льда.

Никто не решался ответить. Тогда Бульдого не стал тратить время на расследование. Он ткнул толстым пальцем в сестру.

— Ты! — затем его палец, словно ствол пистолета, нацелился и на Мусорщика. — И ты!

Он подошел ближе, его лицо исказилось от ярости.

— Нападение на защитника Общины — это нападение на всех нас! — прорычал он, и его слова были адресованы уже всей толпе. Решил устроить представление. — Это ты дал ей оружие? — он схватил Мусорщика за воротник. — Дал биту в руки этой сумасшедшей, чтобы она напала на моего бойца⁈

Вина была мгновенно и безапелляционно переложена. Толпа молчала, вжав головы в плечи.

— Я-я… н-нет… м-мы не собирались… — залепетал Мусорщик, бледнея.

— Молчать! — оборвал его Бульдог. — Твоя вина очевидна! Но наша Община милосердна. У вас будет шанс искупить свой проступок. Кровью!

Он обвел толпу торжествующим взглядом.

— Они оба отправляются в штрафной отряд для грядущего рейда! Пусть докажут свою преданность на передовой!

По толпе прошел вздох ужаса. Штрафбат. Билет в один конец.

Лицо Мусорщика исказилось отчаянием. Вся его мечтательная эйфория рассыпалась в прах. Он посмотрел на меня с немой мольбой. Но его сестра… она лишь криво, торжествующе усмехнулась. Она получила свою месть, а остальное, видимо, уже не имело значения.

— Взять их! — приказал Бульдог.

Двое охранников с ухмылками шагнули вперед, намереваясь схватить брата и сестру.

И в этот момент мы с Никой двинулись.

Я обменялся с ней коротким, понимающим взглядом. В моих зомби-глазах и ее демонических зрачках плескалось откровенное, холодное веселье.