Она знала, что ее боятся. И ей было все равно. Страх был полезным инструментом, он держал людей на расстоянии, не давал им лезть с глупыми вопросами и еще более глупыми надеждами. Все ее мысли, все ее существование были подчинены одной-единственной цели, застывшей на ее системной карте серой, безжизненной меткой. Метка ее брата.

Месяц, Макс. Целый проклятый месяц, — думала она, сжимая кулаки в карманах тактической куртки. — Куда он делся, этот идиот? Он хоть представляет, каково это — смотреть на эту серую точку и не знать, жив он там или просто превратился в очередной кусок системной статистики? А ведь он обещал. Он всегда возвращался.

Она шла мимо импровизированного госпиталя, откуда доносились тихие стоны и пахло антисептиками — редкой сейчас роскошью. Прошла мимо мастерских, где стучали молотки, пытаясь вернуть к жизни старое оружие, потому что нового системного лута было мало. «Дача» была образцом порядка и выживания, но этот порядок был хрупким, как тонкий лед над бездонной пропастью. Лера чувствовала это каждой клеткой. Застой. Тихий, удушающий застой, который был страшнее любой орды зомби. Они выживали, да. Но они перестали развиваться. Они застряли.

И все это время он молчал. Ее брат. Или их Капитан, как называл его тот пухлый, невыносимый, но до смешного верный Митяй. Она открывала системную карту десятки раз в день, вглядываясь в серую метку в самом сердце города, в красной зоне, куда боялись соваться даже самые отчаянные бойцы. Метка не двигалась. Не отвечала. Просто была. Словно памятник их последней, провальной победе.

Она вышла на тренировочный полигон. Пыльная, расчищенная площадка, окруженная бетонными блоками и ржавыми остовами сожженной техники. В воздухе висел густой запах пороха и мужского пота. И еще — тот самый запах застоя, который она чувствовала на всей базе, здесь был сконцентрирован до предела.

— Так, нубьё, слушай сюда! — разносился по полигону до боли знакомый, самоуверенный голос Митяя.

Он, в роли инструктора, расхаживал перед группой из пяти новобранцев с видом пресыщенного ветерана, тыкая своим системным копьем в тренировочные манекены.

— Ваша задача — агрить мобов по одному! Танк, ты где⁈ — он ткнул копьем в грудь здоровенного мужика, который испуганно вжал голову в плечи. — Почему не держишь агро⁈ ДД, какого хрена ты лезешь вперед танка, слиться захотел⁈ — это уже полетело в сторону паренька с системной заточкой. — А ты, саппорт, — его взгляд упал на девушку, которая в страхе прижимала к груди аптечку, — почему в носу ковыряешь, а не хилишь⁈ Это вам не соло-катка, тут тимплей нужен!

Новобранцы впали в полный ступор. Мужик-«танк» попытался принять стойку и «затанковать» манекен, выставив вперед щит. Девушка-«саппорт» испуганно спросила: «Х-хилить?.. Э-это как?»

Лера с грустью смотрела на этот цирк. Она не была удивлена. Разрыв между теми, кто мыслил категориями геймерской Системы, и обычными людьми, пытавшимися выжить, был огромен. Это был барьер, который не пробить простыми тренировками.

Она перевела взгляд на Митяя. Этот пухлый, эксцентричный геймер, одержимый своей подушкой-вайфу, почему-то не вызывал у нее раздражение, в отличии от других. Он был частью мира ее брата. Верный, хоть и невыносимый, тиммейт. В его прямолинейной, геймерской логике была какая-то подкупающая честность. Он был предсказуем в своем безумии, а в этом новом мире предсказуемость и открытость были редкой роскошью.

Неподалеку, прислонившись к бетонному блоку, за представлением наблюдали еще двое «знакомых». Рачок, бывший неуверенный паренек, теперь превратился в хладнокровного, циничного разведчика. Его взгляд был острым, а на губах играла саркастическая усмешка. Рядом с ним, словно несокрушимая скала, стоял Зеленюк.