— Призрачной? — взорвалась Лера. — Вы называете это призрачной надеждой⁈

— Я называю вещи своими именами, — отрезал Стас, поднимаясь. Его высокая, массивная фигура нависла над картой. Его взгляд был холоден и жесток, как осколок льда. — Прошел месяц, Валерия. Месяц! Этот ваш мертвяк окончательно мертв! Он либо стал частью той аномалии, либо его сожрали твари, которых там, в центре, больше, чем крыс в канализации. Центр города — это мясорубка, даже для системщиков вашего уровня! Отправлять туда людей — это безумие. Вы готовы взять на себя ответственность за их смерть⁈

— А вы готовы взять на себя ответственность за то, что бросили его⁈ — ее голос сорвался на крик, в нем смешались боль и ярость. — Вы трусы! Вы просто боитесь! Прячетесь за своими стенами, пока он, может быть, все еще сражается там один! Вы просто списали его со счетов, как и всех остальных, кто не вписывается в ваши уставы!

— Хватит жить иллюзиями! — рявкнул Стас, ударив кулаком по столу. Карты подпрыгнули. — Это война, а не игра в спасение принцесс! Люди умирают! Каждый день! И моя задача — минимизировать потери, а не отправлять элитный отряд на верную смерть ради твоих сентиментальных припадков! Это не игра!

— Это вы ничего не понимаете! — слезы ярости заблестели в ее глазах. — Вы видите только угрозы и риски! А я вижу шанс! Шанс спасти того, кто спас бы любого из нас, не раздумывая ни секунды!

Спор достиг своего апогея. Лера, дрожащая от сдерживаемых эмоций и гнева, уже готова была развернуться, хлопнуть дверью и уйти. Пусть даже в одиночку. Плевать на приказы, плевать на риски. Она доберется до него. Или умрет, пытаясь.

И в этот самый напряженный момент, когда, казалось, все слова уже были сказаны, произошло невероятное.

На голографической карте Леры, прямо перед их глазами, серая метка Макса вспыхнула.

Ярким, пульсирующим, неоново-голубым светом. Она горела одну секунду. Вторую. А затем снова стала серой и неподвижной.

Все замерли. В комнате повисла оглушительная тишина. Палыч и Стас в шоке смотрели на карту. Это было неопровержимое доказательство. Он не просто был там. Он жив. И он активен. Сигнал был слабым, прерывистым, но он был.

Лера медленно вытерла слезы тыльной стороной ладони. В ее глазах больше не было отчаяния. Только стальная, ледяная решимость.

— Я иду за ним. Сейчас же, — ее голос был спокоен. — Кто со мной — хорошо. Кто против — пусть только попробует помешать!

* * *

Она нашла их на полигоне. Митяй, Рачок и Зеленюк наблюдали, как измученные новобранцы, шатаясь, разбегаются по своим делам, оставляя за собой лишь облако пыли и запах разочарования.

Лера подошла к ним, и трое самых сильных бойцов базы тут же обернулись. В ее движениях больше не было той отстраненной тишины, что пугала обычных выживших. Теперь она была как натянутая тетива, готовая выпустить стрелу.

— Он жив, — коротко сказала она, и эти два слова прозвучали в мертвой тишине полигона громче любого взрыва. — Сигнал только что был. Я иду.

Она активировала свою системную карту. Голографическое изображение города повисло в воздухе, и они увидели это — короткую, но яркую, неоново-голубую вспышку на месте серой метки. Скрин того самого момента — неопровержимое доказательство.

Реакция была мгновенной.

Скука на лице Митяя испарилась, словно ее никогда и не было. Его глаза, до этого лениво следившие за нубами, загорелись чистым, незамутненным геймерским азартом.

— Ну наконец-то! Конечно, Кэп жив! По-другому и быть не могло! — взревел он, подпрыгнув на месте.