Еще одна группа из трех человек, видимо, возомнив себя тактиками, попыталась окружить одинокого «Голодного Зомби».

— Заходи слева! Бей по ногам! — кричал один.

— Нет, бей по рукам! — орал другой.

В итоге они так неуклюже столпились вокруг мертвеца, что один из них споткнулся о ногу товарища, повалив остальных. Они превратились в беспомощную, визжащую кучу рук и ног, из которой «Голодный Зомби» без спешки начал вырывать куски плоти.

В стороне, прислонившись к бетонной стене и скрестив руки на груди, стояли Бульдог и Бык. Их лиц не касалась даже тень беспокойства.

— Смотри, Бык, вон тот тощий сейчас обосрется. Ставлю пачку патронов, — лениво протянул Бульдог, кивая на дрожащего паренька с заточкой.

— Не, он просто упадет, — прогудел в ответ Бык, дожевывая кусок вяленого мяса. — А вот та баба с вилами точно заорет и побежит. Я ее еще на построении заприметил. Истеричка.

— Ха, я же говорил! Обосрался! — радостно воскликнул Бульдог, когда тощий паренек, увидев несущегося на него зомби, действительно обмочился, прежде чем быть сбитым с ног.

Они откровенно развлекались, наблюдая за бойней, как за гладиаторскими боями.

— Бейте по ногам быстрых! Не давайте им бегать! — крикнул я Мусорщику и его сестре, понимая, что если они поддадутся общей панике, то тоже погибнут.

Мой голос, казалось, прорвал пелену ужаса, окутавшую сестру. Она на мгновение застыла, ее глаза были расширены от ужаса. Прямо на нее, шатаясь, шел зомби, протягивая скрюченные, грязные пальцы. И в этот момент, видимо, ее реальность исказилась. Возможно в ее глазах гниющий мертвец превратился в живого ублюдка с сальной ухмылкой, который так же тянул к ней свои руки.

Ее тело пронзила дрожь, но не от страха. От ярости.

— А-А-А-А-А-А!

Это был не крик жертвы. Это был боевой клич берсерка. Она сорвалась с места, и моя старая бита со свистом рассекла воздух. Удар пришелся точно в голову зомби. Раздался звук, похожий на треск перезрелого арбуза. Череп разлетелся на куски, обдав ее брызгами черной, загустевшей крови и мозговой ткани, но она этого даже не заметила. Она не просто убивала — она уничтожала. Она переключилась на следующего мертвеца, вкладывая в каждый удар всю свою боль, всю свою ненависть, все свое унижение. Она крушила кости, дробила черепа, превращала гнилую плоть в кровавую кашу. Это был танец первобытной мести.

Мусорщик, увидев это преображение, на мгновение застыл в шоке. Он смотрел на свою хрупкую сестру, которая сейчас была похожа на валькирию из ада. И этот шок сменился стыдом за собственную трусость, а после волной ярости.

— Я-я тоже! Я с тобой! — его крик был хриплым, но решительным.

Он бросился ей наперерез, блокируя своей трубой зомби, который пытался зайти ей сбоку. Его первый удар был неуклюжим, но он попал. Зомби пошатнулся. Второй удар пришелся по колену, и тварь упала. Третий, со всей силы, он обрушил на голову, превратив ее в лепешку. Он стоял над трупом, тяжело дыша, и в его глазах появилось что-то новое — стальная твердость. Он только что перешел черту. Теперь они были командой. Он прикрывал ей спину, отталкивая врагов, пока она, словно вихрь, неслась вперед, оставляя за собой лишь изуродованные трупы.

Бой закончился так же быстро, как и начался. Воздух наполнился тишиной, прерываемой лишь стонами раненых и всхлипываниями тех, кто выжил. Повсюду валялись разорванные тела штрафников и обезглавленные трупы зомби. В центре этого побоища, спина к спине, стояли брат и сестра. Покрытые кровью с ног до головы, тяжело дыша.

Я подошел к ним.

— Неплохо для начала. Но если продолжите в том же духе, долго не протянете. Ты, — обратился я к сестре, — замахиваешься от плеча.