— Что подарим счастливчику? — спросил Челси. — Тому, кто будет пятимиллионным посетителем?

— Да, Господи, конечно же, автомобиль! — Кингсбери посмотрел на Челси как на идиота. Несколько лет назад в Диснейленде каждый день выдавали счастливчикам по автомобилю в течение всего лета. Кингсбери не мог забыть этой щедрости. — Пусть это будет «корвет».

— Хорошо, но учтите, что это обойдется нам в сорок тысяч долларов, а то и больше.

Кингсбери поморщился, пару минут у него был вид посаженного в клетку орангутанга.

— Сорок «штук», — повторил он задумчиво. — Имеется в виду за новый.

— Когда что-то дарят, желательно, чтобы автомобиль был новый.

— Но если машина классическая, это необязательно, — подмигнул Кингсбери. — Например, возьми «форд-фолкон» шестьдесят четвертого года выпуска. Таких машин раз, два и обчелся.

— Согласен.

— «Фолкон» с откидывающимся верхом обойдется нам не больше чем в двадцать пять тысяч долларов.

— Возможно, — согласился Челси, не выказав при этом ни малейшего энтузиазма.

— Так действуй! — Кингсбери знаком показал Челси, что тот свободен. — И передай Педро, пусть явится сюда.

Педро Луз тренировался в гимнастическом зале, накачивая мускулы и накачиваясь таблетками станозолола. Он клал таблетки пол язык, и они медленно растворялись.

Человек по имени Чуррито, занимавшийся рядом на тренажере, заметил:

— Они очень плохо действуют на печень.

— Зато очень хорошо на мускулы, — рявкнул в ответ Педро Луз.

Чуррито совсем недавно взяли охранником в парк «Страна Чудес и Развлечений». Он сопровождал Педро Луза в его поездке в Майами, но отказался принять участие в избиении. Педро Луз до сих пор не мог опомниться после того, что там случилось, — эта старая стерва напрочь откусила ему фалангу указательного пальца на правой руке.

— Какой с тебя толк? — несколько раз уже спрашивал Педро Луз у Чуррито.

— Я солдат, — отвечал Чуррито, — и женщин не трогаю.

В отличие от остальных охранников в парке Чуррито не был проштрафившимся полицейским. Он был из никарагуанских контрас, потоком хлынувших в Майами, когда дела их на родине стали совсем никудышными. Чуррито сразу сообразил, что, несмотря на расцвет демократии в его стране, дожидаться экономического благополучия придется не один десяток лет. Коллеги Чуррито еще продолжали болтаться вблизи границ Никарагуа, питаясь бананами и глуша динамитом рыбу в реках. Между тем его родной дядя, бывший сержант национальной гвардии при Сомосе, теперь жил с двадцатидвухлетней стюардессой в роскошной квартире на Ки Бискейн. Так что Чуррито имел перед собой живой пример и не сомневался, где ему лучше закрепиться.

Педро Луз взял его на работу, так как Чуррито на вид был головорезом и сам рассказывал, что ему приходилось убивать.

— Comunistas, — уточнял при этом Чуррито. — Я убивал только коммунистов. Женщин я не трогаю.

И вот теперь он сидел рядом и читал Педро лекции о вреде анаболических стероидов.

— От них еще лицо раздувается, как шар, — добавил он.

— Заткнись, — попросил его Педро Луз. Он размышлял в этот момент о том, продадут ли ему в больнице еще несколько баллонов с глюкозой для капельницы.