— Позволь пройти, Говард, — прошипела она.

— Разумеется, миледи, — выдохнул он и низко поклонился.

Они направились к ристалищу: Заред — впереди, Тирл — сзади. За эти несколько проведенных вместе часов что-то изменилось, но она не совсем понимала, что именно. Раньше она с радостью всадила бы в него кинжал, но теперь временами он казался почти человечным. И был так добр к ней: показал ярмарочные товары, все подробно объяснял, не раздражался, не проявлял нетерпения, видя ее невежество и наивность. И конечно, очень отличался этим от ее братьев. Северн и Роган вечно были ею недовольны, сердились, когда она застывала, чтобы полюбоваться закатом, и долго высмеивали сестру, когда та сплела венок из цветов и надела на голову. Стоило ей замешкаться, и тут же начинался крик. У них не было времени ни для чего, кроме войны и подготовки к войне. Правда, с тех пор как в их семью вошла Лайана, жизнь стала намного легче, но тем не менее братья не уделяли ей особого внимания. Роган предпочитал общество жены, Северн — любовницы, а Заред оставалась в одиночестве.

Она повернулась к Тирлу, продолжая идти задом наперед.

— А француженки тоже носят такие перчатки? Именно там ты узнал, что они надушены?

— Их носят и англичанки. Думаю, у леди Лайаны найдется пара-другая таких же.

— Не знаю. Я их не нюхала.

Она впервые увидела в нем не врага, а мужчину. Он не выглядел женственным, так откуда же столько знает о женской одежде? Вот ее братья понятия ни о чем не имеют! Разве пристало мужчине копаться в женских тряпках?

— Во Франции ты много времени проводил с женщинами? Именно поэтому так плохо разбираешься в оружии?

— Я хорошо разбираюсь в оружии, — недоуменно ответил Тирл. Вечно она вынуждает его доказывать свою принадлежность к мужскому полу!

Все это так странно! Лайана как-то сказала, что главное в мужчине не только сильная правая рука, но что она имела в виду? Что же тогда в мужчине главное? Этот человек рассказывал ей о тканях и драгоценностях и едва не падал в обморок от легкой царапины! Может, мужчины делятся на две категории? Такие, как ее братья, с одной стороны, и такие, как Говард, — с другой?

— Почему ты так странно на меня смотришь? — спросил он, довольный уже тем, что она вообще на него смотрит.

— Ты не мужчина, хотя выглядишь таковым, — задумчиво протянула она.

— Не мужчина? — возмутился он.

— Нет. Не сражаешься на турнире. Лишаешься чувств от крохотной ранки. И хотя велик ростом, я, маленькая и слабая, сражалась с тобой и победила!

— Сражалась и победила? — озадаченно переспросил он, не понимая, о чем она толкует. Но тут же вспомнил их первую встречу, когда она ранила его кинжалом. Он собирался отпустить ее, как только понял, что она женщина. Значит, Заред воображает, будто освободилась сама?

— Именно! Если бы кто-то воткнул нож в моего брата, он убил бы нападавшего.

— Даже молоденькую девушку?

— Возможно, и нет, но все равно не дал бы себя так легко победить. Но ни он и ни… Колбренд не сдались бы сразу.

— Но у Колбренда не хватило мозгов понять, что ты женщина, — сухо напомнил он.

— Может, и нет. Зато ты чересчур умен и все знаешь о таких… таких пустяках, как женские перчатки, и разбираешься в драгоценных камнях. Вот только понятия не имеешь о тех вещах, в которых понимают толк настоящие мужчины.

— Вот как? — пробормотал он, стараясь не вспылить. — А почему ты так в этом уверена?

Заред удивленно пожала плечами:

— В противном случае ты стал бы участвовать в турнире, а не тратил бы время зря, разыгрывая из себя няньку и слугу.