— Угощайтесь, пожалуйста, — сказала она, усадив их за стол возле огня и передвигая у них под носом доски с тонкими ломтиками ветчины, хрустящие поджаренные коренья, аккуратно нарезанные куски хлеба. Хотя ей совсем не хотелось есть, но от ароматного запаха выставленных на столе блюд у нее у самой потекли слюнки. Если ей повезет, то они просто набросятся на пищу и тем самым отвлекут от нее внимание ее стражей, и она сможет убежать к Ротгару.

Монахини, наклонив головы, молились, хотя та из них, что помоложе, украдкой бросала взгляды на доски с мясом.

— Пейте, пожалуйста, — еще раз обратилась к ним Мария, подвигая к ним высокие дымящиеся пивные кружки, наполненные до краев подогретым, настоянным на одуванчиках вином. — Вы, вероятно, промерзли до костей и испытываете жажду после такого трудного путешествия.

— Мы утоляли жажду снегом, — ответила та, что помоложе, тихим, слабым голосом.

Бросив на нее острый, как бритва, взгляд, та, которая постарше, своим авторитетным видом заставила ее замолчать.

— Я — настоятельница Марстонского монастыря, — сказала она, поворачиваясь к Марии, — в голосе ее чувствовалась такая уверенность в себе, что, как показалось Марии, она рассчитывала на немедленное, быстрое исполнение своих малейших прихотей.

— Мы по достоинству оцениваем вашу щедрость, но вы скорее всего сразу откажетесь от своей затеи и не станете предлагать нам ни пищи, ни питья, когда узнаете о цели нашего визита.

Что же они намерены от нее потребовать, — вышитое покрывало для алтаря, регулярную поставку в монастырь яиц и масла, пару кусков мяса от каждой забитой свиньи? Она не могла придумать ничего более ужасного, что могло бы оправдать ее отказ накормить и напоить их.

Какой смысл оттягивать неизбежное? Мария попыталась взять в разговоре с ними приятный тон.

— Сэр Уолтер сообщил мне, что вы намерены просить об одолжении моего брата в канун Пасхи. Я вполне могу заменить Хью, — он совсем почти не понимает английского языка. Может, я могу выслушать вашу просьбу сейчас, до того, как в этом зале начнут проводиться пышные торжества.

— Мы приехали за Эдит, — сказала аббатиса, подтверждая наихудшие опасения Марии. — Мы хотим ее вернуть в монастырь, где она сможет принять постриг.

Глава 17

«Что это себе позволяет Мария, — размышляла Эдит, — вызвать ее от кровати Хью, а самой даже не явиться? Ведь они договорились, что одна из них должна постоянно присутствовать в его спальне и следить за ним».

Но Эдит очень скоро все стало ясно. Когда она быстрой походкой вошла в зал, то увидела Марию.

Она стояла со спокойным строгим взглядом, и на ее необычно бледных щеках почти не было заметно пятен румянца.

— К тебе пришли, Эдит, — сказала она.

— Преп… преподобная матушка!

От испуга она широко открыла рот. Эдит узнала впечатляющую фигуру настоятельницы Марстонского монастыря и сидевшую рядом с ней раболепствующую сестру Мэри Целомудренную.

Хотя и не целая армия, как предрекала Мария в случае, если она раскроет тайну Хью, но, черт подери, вполне достаточно. Ей не нужно было заставлять себя опуститься на колени перед аббатисой; ноги у нее против воли сами подкосились. Или наклонять голову, чтобы получить у нее благословение, — она сама упала на грудь. Все это лишь подтверждало красноречивое обвинение Марии, которое она ясно видела в ее строгом, вызывающем взоре.