-  Его сиятельство чувствует свою вину, что по нерасторопности ваших… - он поискал слово, могущее заменить грубое «конвоиры», и придумал более мягкое, - и нерадивости ваших провожающих, вы, сударыня, принуждены были испытывать нужду в самом необходимом. Посему по своему вкусу подобрал вам эти скромные наряды.

    -  Мне?! - только и смогла сказать я, тотчас забывая о самом Афанасьеве.

    Кажется, секретарь сам проникся моим восторгом и впервые по-человечески улыбнулся.

    -  Именно вам, сударыня. Изволите примерить? - спросил он.

    -  Да! - на выдохе прошептала я.

    -  Тогда я подожду в соседней комнате, - опять, не как секретарь, а как нормальный человек сказал он и быстро вышел, осторожно притворив дверь.

    -  Никакая она не б… просто хорошая девчонка, вот старик и расчувствовался. Впервые замечаю за ним такую слабость. Видно, годы берут свое, - наконец внятно подумал он по ту сторону дверей.

    После этих его мыслей я совсем переменила свое отношение к Афанасьеву.

    -  Алевтинка, это что? - бросилась ко мне старуха. - Никак самого Палена захомутала? Ишь ты, какая! Видать, в тихом омуте черти водятся. Покажи платье-то. Ах, хорошо, а муслин-то какой тонкий, будто паутина! Тебя под ним всю будет видно! Ах, он греховодник! Вон что удумал!

    -  Погодите, Маланья Никитична! Ну не мешайте, ради бога, подержите лучше сарафан! - взмолилась я, торопливо сбрасывая сарафан. - Смотрите, оно точно мне впору! Посмотрите, фонарики какие с кружавчиками, красиво-то как! А вырез не слишком глубокий? У меня же вся грудь будет снаружи.

    -  Ничего, пущай смотрят, чай не ослепнут! Эх, мне бы такое платье, когда я молодой была! Разве у меня такие сиськи были что у тебя? Во, - она показала неправдоподобный размер своего молодого бюста. - А какие тугие да высокие, поверишь, полный стакан с водкой можно было поставить и капля не прольется!

    -  Да, постойте вы с рассказами, Маланья Никитична, - взмолилась я, - посмотрите, как мне длина? А тут поглядите, какие рубчики идут по подолу!

    -  Ах, граф, ах, шалун! - не слушая, бормотала старуха. - Как он только тебя высмотрел?! А ты к нему как? Он уже попросил, али наперед тебя задабривает?

    -  Наперед, наперед! - прервала я ее глупые предположения. - Он просто человек хороший! А посмотрите, складки как ложатся? Сейчас туфли надену и пройдусь! Только как же в таком платье, да с косой? Мне же прическа нужна!

    -  Пален-то хороший? - с сомнением сказала старуха. - А туфли-то тебе велики, с ноги будут сваливаться! - съехидничала она.

    -  Ничего, я ватку в носок положу, и будут впору. Он же не знал, какая у меня нога. Ну, как я вам?

    -  Ты бы на меня в молодости посмотрела, - опять завела старую песню Маланья Никитична, - вот то была краса! А ты, что ж, смотреть можно, с души не своротит.

    Пока она расхваливала себя, я надела обновки, и павой прошлась по вощеному паркету. Туфли и правда были слегка велики, но зато такой красивой работы, какой я еще не видела. Куда там красным лаковым сапожкам, что купил мне в Троицке Алеша. В таких туфлях любая женщина могла не то, что ходить, летать!

    -  Господин Афанасьев, - позвала я, - можете войти, я готова!

    Секретарь вошел, будто стоял наготове за дверью. Я выжидающе смотрела на него и прислушивалась к тому, что он подумает, чтобы проверить впечатление, которое производит мой новый наряд.