-  Полицейский? - задумчиво повторил он. - Алевтинка мне что-то такое говорила.

    Услышав, как фамильярно меня называет граф, бедный Вяземский совсем растерялся и не знал, что думать и, главное, что говорить. Поэтому, на мое счастье, решил только точно отвечать на вопросы.

    -  А что еще за покойник-немец был с вами? - продолжил допрос граф.

    -  Простите, ваше сиятельство, я не пойму о ком вы спрашиваете. Никаких покойников-немцев с нами не было.

    -  Ну, как же, а мне Алевтинка рассказала, что с вами был еще какой-то гладкий молодой человек, немец, по имени Иван Николаевич.

    -  Так точно, с нами был флигель-адъютант Татищев, но он не умер, а заболел в пути холерой.

    -  Вот-вот, я и говорила, что был какой-то фигель, - опять вмешалась я в разговор, но теперь Пален не улыбнулся, а досадливо поморщился.

    -  Так с вами был еще и Татищев? Это меняет дело… Значит, вы не знаете, по какой причине эту особу привезли в Петербург? - опять обратился он к Денису Александровичу.

    -  Никак нет, ваше сиятельство, не знаю! В пути арестантка вела себя послушно, ни с кем в связи не входила, - четко ответил умница Вяземский.

    -  Ну что же, штабс-ротмистр, вы мне очень помогли, не смею вас более задерживать. Можете идти в свой полк.

    Денис Александрович вытянулся, отдал сановнику честь и вышел из комнаты. Мы с графом опять остались одни.

    -  Забавно, забавно, - пробормотал он и, не глядя на меня, начал прогуливаться по комнате.

    Я поняла, что Пален думает и отвлекать его внимание нельзя, потому скромно затаилась в кресле. Граф опять в мыслях перешел на шведский язык, и что он замышляет, я не знала. Наконец он обратил внимание на меня, и устало улыбнулся:

    -  Прости, Алевтинка, но отпустить тебя на свободу я пока не могу. Придется вам еще поскучать вдвоем со старухой, как там ее?

    -  Маланья Никитична, - подсказала я.

    -  Поживешь покуда со своей Маланьей. А я тем временем о тебе все разузнаю. И, дай бог, все устроится.

    -  Благодарю вас, ваше сиятельство, - сказала я и опустилась перед ним в реверансе.

    Пален удивленно на меня посмотрел, что-то понял, ехидно усмехнулся и позвал секретаря:

    -  Афанасьев! Проводи госпожу Крылову в ее покои.

    -  Слушаюсь, ваше сиятельство, - низко поклонился многообещающий молодой человек. - Пожалуйте, madame , - вежливо склонился он передо мной и пропустил впереди себя.

    Глава 6

    В нашей комнате меня ждала изнывающая от любопытства Маланья Никитична, и лишь я вошла, засыпала вопросами. Я не стала скрытничать и рассказала, что меня допрашивал какой-то «его сиятельство» и я рассказала ему все как на духу.

    -  А что за сиятельство, - пристала она.

    -  Не знаю, - покачала я головой, - но очень важный и из себя представительный.

    -  Звать-то его как? - никак не могла успокоиться старуха.

    -  Чего не знаю, того не знаю, он мне не назывался, - твердо сказала я. - Только узнала, что помощник, тот, что меня сюда привел по фамилии Афанасьев.

    -  Не помощник, а секретарь или адъютант. Хоть что-то ты знаешь девонька, - успокоилась она. - Ничего у меня здесь связи большие, все как есть разведаю! Но и как он был? Строг? Кричал? Ногами топал?

    -  Не-а, сначала пообещал плетями высечь, а потом подобрел, даже смеялся.