-  Это вы про старуху, что со мной живет? - уточнила я. - Про Маланью Никитичну? Я ведь здесь кроме нее ни одной живой души не знаю. А старушка она хорошая, меня зря не притесняет.

    -  Вообще-то, спрашивал я другое, но коли, ты в Петербурге никого кроме нее не видела, то и о столичной жизни ничего не знаешь. А Вяземский в пути тебя не обижал?

    -  Нет, он хороший, я его только на станциях и видела. Меня как арестантку выводили из кареты, и сразу сажали в пустую комнату. Мы с ним даже поговорить не успели.

    -  Видно, дурак твой Вяземский, если пропустил мимо себя такой лакомый кусок, - серьезно сказал мне Пален.

    -  Не, он не дурак, - заступилась я за штабс-ротмистра, - у него такие доспехи, на солнце блестят, аж слепят. А вот как он ест, я не скажу, не видела, но думаю, лакомый кусок мимо рта не пронесет!

    Моя характеристика Вяземского так понравилась Палену, что он хохотал до слез и когда вошел адъютант Афанасьев, вытирал глаза платком. Услужливый молодой человек был так удивлен состоянием своего начальника, что на какой-то миг растерялся, и только сглотнув застрявший в горле комок, доложил:

    -  Штабс-ротмистр Вяземский к вашему сиятельству!

    У меня екнуло сердце. Если сейчас Денис Александрович начнет со мной разговаривать как с дамой, да еще и близкой знакомой, развалится вся придуманная история, и, не исключено, погребет меня под своими обломками. Нужно было что-то предпринимать, но времени придумать чего-нибудь путного у меня не было. Тогда, я решила действовать по обстоятельствам и постараться дать знать Вяземскому, как себя вести.

    -  Пусть войдет, - убирая платок, приказал граф Пален.

    Вяземский вошел и, встав во фронт, собрался представиться по всем правилам артикула, но военный губернатор остановил его взмахом руки и пригласил подойти ближе. Денис Александрович подошел, чеканя шаг, и остался стоять в стойке смирно.

    -  Здравствуйте, господин штабс-ротмистр, - вежливо поздоровался граф. - Вам знакома эта особа?

    Вяземский удивленно на меня посмотрел и, похоже, не сразу признал в новом наряде. В сарафане, да еще и с косой он меня никогда не видел. Переоделась в народное платье я уже при въезде в Петербург. Однако, присмотревшись, узнал и, повернувшись к графу, четко отрапортовал:

    -  Так точно знаю, ваше сиятельство! Это…

    -  Точно, они и есть! - перебила я кирасира. - Здравствуйте, барин Денис Лександрович, не признаете, это я, Алевтинка!

    -  Алевтинка? - растеряно переспросил он, глядя на меня во все глаза. - Но, как же…

    Я опять не дала ему договорить и низко поклонилась, коснувшись рукой пола. Вяземский совсем растерялся, видно не зная, что и думать о моем странном поведении. В голове у него произошел полный кавардак, но в какой-то момент он догадался, что я что-то затеяла, и решил остеречься удивляться и быть сдержанным.

    -  Так вы знаете эту особу? - повторил вопрос Пален.

    -  Так точно, ваше сиятельство, я сопровождал госпожу Крылову со специально назначенной командой! - четко доложил он, слава богу, не вдаваясь ни в какие подробности.

    -  Ну, хоть это выяснили, - довольно сказал граф. - А вы знаете, за что она арестована?

    -  Никак нет, ваше сиятельство! - опять четко доложил кирасир.

    -  Странно, однако. Кто это может знать?

    -  Думаю, это знал надворный советник Ломакин из департамента полиции, но он скончался в пути от удара.