-  Виновата, барин, - ответила я, почти упираясь носом ему в спину.

    -  То-то! - строго сказал он и ввел меня в роскошно обставленную комнату.

    Я даже не успела оглядеться, сразу же все внимание устремила на невысокого, подтянутого человека. Он стоял в глубине комнаты и сердито смотрел на моего провожатого. По виду ему было лет пятьдесят пять, он был седой со светлыми холодными глазами.

    -  Долго еще прикажете ждать? - спросил он.

    -  Виноват, ваше сиятельство, дурак лакей увел ее в другую сторону, - почтительно склоняясь, ответил тот.

    -  У вас всегда во всем лакеи виноваты, - жестко сказал старик. - Поди прочь и подожди снаружи! А ты, девушка, - переменив тон со строгого, на равнодушно-ласковый, - подойди сюда.

    Я поклонилась и подошла.

    -  Так вот, значит, ты какая! - сказал он. - Как ты говорила, тебя зовут?

    -  Алевтинка, барин, - ответила я, досадуя, что мой собеседник думает не по-русски, и я не могу ничего понять.

    -  Алевтинка?! Алевтинка, суть сермяжная скотинка, - задумчиво сказал он, потом обратился ко мне. - Значит, ты, Алевтинка, не знаешь, за что тебя арестовали?

    -  Не-а, - ответила я, и для убедительности шмыгнула носом.

    -  А ведь ты мне врешь! Все-то ты знаешь! - строго произнес он. - И я все про тебя знаю! Лучше сама сознайся, а то под плети пойдешь!

    -  Так в чем сознаваться-то? - жалобно спросила я, и заплакала. - Ты, барин, меня научи, я все как велишь, сделаю!

    Похоже, она полная дура, - подумал он, на мое счастье, по-русски.

    -  Но за что-то же тебя арестовали?

    -  А-р-е-с-т-о-в-а-л-и, - сквозь слезы, дрожащими губами, призналась я.

    -  Вот видишь, - слегка, одними губами, улыбнулся он, - а у нас зря не арестовывают!

    Сам же подумал:

    «Что за чушь я несу, у нас без дела половина народа по острогам сидит».

    -  Так если бы мне сказали за что, я бы знала, - заныла я, - а то ведь просто схватили, посадили в карету да увезли. Я даже с мужем проститься не успела!

    -  В какую еще карету? - удивился он.

    -  В обнокновоенную, четверней! Нечто мне еще и за карету ответ держать?!

    -  Что за чудеса, интересно, какому болвану пришло в голову возить простую крестьянку в карете! - в сердцах сказал он. - Ну и что тебе сказали, когда посадили в карету?

    -  Ничего не сказали, который первый вез, в ночь помер.

    Честно говоря, мне было жалко его сиятельство, если я правильно догадалась, графа Палена. Вести допрос он не умел, вопросы ставил так, что, даже прямо отвечая на них, можно было ему вообще ничего не сказать.

    -  Кто к ночи помер? - начиная сердиться, спросил он.

    -  Тот, кто меня арестовал. А как его звать, я не знаю, он мне не назывался, - исключительно из женской жалости дала я ему возможность продвинуться на шажок вперед.

    -  Понятно, тебя арестовали, и той же ночью твой конвоир умер, - попытался он подытожить достигнутый результат.

    Я никак не могла знать значения слова «конвоир» и могла еще полчаса морочить ему голову, выясняя, что это такое, но я проявила благородство и просто подтвердила:

    -  Ага, заснул и во сне помер.