-  Хорошо, будем считать, что я тебе поверил. Тогда непонятно, как ты попала сюда, в Зимний!

    -  Как попала? Так в карете же! Кони-то не померли, чего им сделается!

    -  Какие еще кони? - опять потерял нить разговора Пален.

    -  Те, что везли, какие же еще бывают кони?

    -  Ты хочешь сказать, что сама села в карету и приехала под арест без конвоира? Нет, это какой-то бред!

    -  Почему сама, - опять помогла я Палену, - там еще какой-то был.

    -  Еще один конвоир? - уточнил он.

    -  Этого я не понимаю, какой он там был, только точно, что не наш, не русский.

    -  А какой? - с нажимом спросил он.

    -  Молодой и гладкий, но не то, что тот, который помер, - объяснила я.

    Похоже, военному губернатору Санкт-Петербурга, начальнику остзейских губерний, инспектору шести военных инспекций, великому канцлеру Мальтийского ордена, главному директору почт, члену совета и коллегии иностранных дел, приходилось не сладко. С простым народом он разговаривать явно не умел.

    -  Звали его как, ты знаешь? Чин у него какой-нибудь был? Кто он вообще такой?!

    Вопросов он задал так много, что окончательно запутать графа Палена я могла без особых на то усилий, но, блюдя осторожность, не стала доводить его до белого каления и ответила:

    -  Звали его Иваном Николаевичем, но он тоже заболел.

    -  И помер? - подсказал он.

    -  Этого не скажу, когда мы уезжали, был еще живой, но маялся животом.

    -  Фамилии и чина ты его, конечно, не знаешь?

    -  Не знаю, - подтвердила я. - Он со мной тоже не разговаривал.

    -  А почему ты решила, что он не русский?

    -  Звали его как-то диковинно, каким-то фигель, мигель, тьюдантантом, - охотно объяснила я.

    Пален не понял, о чем я говорю, пропустил мои слова мимо ушей, и опять перешел к допросу.

    -  А с кем вы уехали оттуда, где заболел гладкий Иван Николаевич?

    -  С Денисом Лександровичем, - охотно ответила я.

    -  Понятно! А откуда там еще взялся Денис Александрович?! - уже закипая, спросил военный губернатор столицы.

    -  Как откуда, он с самого начала с нами был.

    -  А он кто такой, ты, конечно, тоже не знаешь?

    -  Почему не знаю, знаю. Он военный, - спокойно объяснила я.

    -  А причем тут военные? - начал было Пален, но сам испугался своего вопроса и спросил по-другому:

    -  Какой военный? Какой на нем был надет мундир? Это ты надеюсь, запомнила?

    -  Запомнила, - вежливо ответила я. - Кирасирский.

    -  Что! - даже подскочил он. - Как это кирасирский? Тебя что, сюда привезли кирасиры?

    -  Ага, - подтвердила я. - Они. А фамилия его будет Вяземский, - ответила я то, что граф мог и сам узнать без труда.

    -  Ничего не понимаю, - сказал он, уже не мне, а непонятно кому и негромко окликнул. - Афанасьев!

    Тотчас открылась дверь, и в комнату быстро вошел тот же молодой человек почтительной наружности. Теперь он был само послушание, деловитость и преданность.

    -  Чего изволите, ваше сиятельство?

    -  Немедленно разыскать кирасира Вяземского.