-  О, да! - страстно воскликнул он и обнял меня за талию. - Только простая дружба, и ничего большего!

    -  Поэты окружают поцелуй дымкою особой прелести и воспевают его «жгучую сладость», - продолжила я, освобождаясь от его рук. - Так волны целуют берег, пчелы - благоуханные цветы, солнце - белый снег. Однако это пока теория. При любовном поцелуе губы нужно держать вот так, - я слегка раскрыла губы, соединять их нужно так, - показала я, - и языком…

    Увы, больше я ничего сказать не успела. Ученик ринулся доказывать, что он вполне понял первый урок и может исполнить его на практике.

    -  Ну, все, все, - наконец взмолилась я, вы меня всю изомнете, и сюда могут войти! Вы же обещали, что ничего кроме поцелуя…

    -  Алевтина Сергеевна! - воскликнул юный Воронцов и опустился передо мной на одно колено. - Умоляю вас, будьте моей женой!

    -  Ну да, вы меня украдете, мы с вами убежим в Сибирь, и будем прятаться у раскольников, - невольно вспомнила я уже не первое такое предложение.

    -  Почему непременно в Сибирь? - удивился он. - Мы поедем в Лондон! Когда мой father узнает вас, как знаю я, он вас тоже полюбит, поймет мою страсть и поможет нам соединиться!

    -  Нет, Миша, - опять назвала я его русским именем, - это никак невозможно. Встаньте, пожалуйста, и отпустите мои ноги. Вы нарушаете обещание! Договор был только о поцелуе, а вы… Пообещайте, что больше никогда не позволите такого, за что мне станет стыдно! - говорила я, сама же корила себя за легкомыслие и чувственность. Будь мой поклонник чуть опытней, я никак не смогла бы устоять против его страсти.

    -  Да, конечно, извините меня, - сказал он жалким голосом. - Я сам не знаю, что на меня нашло. Надеюсь, я не сделал вам больно?

    -  Сделали, но не это самое страшное. Мне стыдно того, что между нами было. Я не хочу вас дразнить, но и вы… не дразните меня!

    Воронцов убрал руки, отошел от меня и медленно опустился в кресло.

    -  Я понял, вы меня отвергаете, потому что я вам противен, - сказал он глухим голосом. - Я знаю, какой у меня теперь остается выход!

    Господи, подумала я, только этого мне не хватает, он собрался застрелиться! Вот дура, связалась с мальчишкой! Между тем мой поклонник мрачно смотрел в одну точку и живо воображал, как пойдет в соседнюю комнату и выпалит из пистолета себе в сердце. Я услышу выстрел, прибегу, увижу, как он красиво лежит на полу, а из дымящейся на груди раны течет алая кровь. Тогда я брошусь к нему, и буду рыдать над его холодеющим телом! Он уже собрался встать, а я еще не знала, что мне делать и как его остановить.

    -  Погодите, - попросила я, - мне нужно подумать.

    -  Что думать, когда и так все ясно, - грустно сказал он, однако остался сидеть на месте. - Я знаю русскую поговорку: «насильно мил не будешь»!

    -  Я разве сказала, что вы мне не нравитесь? - спросила я. - Но выйти замуж за вас я не могу, по той простой причине, что я уже замужем!

    -  Когда люди любят друг друга, это им не помеха. Я знаю, я читал «Страдание юного Вертера».

    О страданиях этого Вертера я ничего не знала, но читала о трагедии бедной Лизы и поняла, что он хочет сказать. Тогда я подумала, как бы в такой ситуации поступил Алеша. Мне казалось, что он бы никогда не дал умереть какой-нибудь невинной девушке, которой от него нужна была самая малость - тепло и понимание!

    -  Миша, - тихо сказала я, - сознаюсь, вы мне не безразличны.