Ему никто не ответил, а я испугано закрылась с головой одеялом.

    -  Я спрашиваю, что это еще за явление? - сердито повторил он вопрос.

    Какое-то время в комнате молчали, потом послышался знакомый голос Маланьи Никитичны. Говорила она робко, с придыханием:

    -  Это, ваше высокопревосходительство, женщина!

    -  Сам вижу, что не коза! - громко сказал генерал. - Что она тут делает?

    -  Помещена по приказу, - так же принижено ответила старуха, - вроде как арестантка.

    -  Что за дурость, содержать арестантов во дворце! - окончательно рассердился генерал. - Кто приказал?

    -  Граф Пален, ваша светлость, - пискнул чей-то испуганный голос.

    -  Петр Алексеевич? - сразу же сбавил тон генерал. - А почему она не одета, и лежит в постелях?

    -  До особого распоряжения, ваша светлость, - не дождавшись помощи со стороны, ответила все та же Маланья Никитична.

    Опять наступило молчание. Генерал явно не знал, как ему поступить и, наконец, приказал:

    -  Сударыня, извольте встать и одеться, мне нужно задать вам несколько вопросов.

    -  Слушаюсь, ваше сиятельство, - ответила я из-под одеяла. - Пусть только все мужчины выйдут.

    Было слышно, как из комнаты выходили люди, потом хлопнула дверь. Я выглянула из-под одеяла. Со мной осталось только старуха.

    -  Вставай быстрее, Алевтинушка, - взмолилась она, испугано озираясь по сторонам, будто ждала нападения, - тут такие страсти творятся! У тебя под носом двух заговорщиков убили. Я как узнала, чуть умом не тронулась! Ну, думаю, пропали наши головушки! Граф-то где, под кроватью?

    -  Какой граф? - как смогла, искренне удивилась я.

    Маланья Никитична, замолкла на полуслове и вытаращилась на меня, как на привидение. Я взгляд не отводила и смотрела на нее невинными глазами.

    -  Как какой? Твой мальчонка, Воронцов, - ничего не понимая, ответила она.

    -  Так он еще вчера ушел вместе с вами, - напомнила я. - Вы же вместе…

    Старуха не стала слушать мое вранье, несмотря на полноту, легко опустилась на колени и заглянула под широкую кровать. Поднялась она вовсе растерянной.

    -  Так я же своими собственными руками вас запирала. Куда ж он подевался?

    Однако я уже не слушала, встала и принялась одеваться. Выбор одежды был у меня невелик, и я остановилась на своем старом платье. Подарок графа Палена был слишком легкомыслен, сарафан превращал меня в крестьянку, зато потрепанное дворянское платье, как мне казалось, в этом случае было в самый раз.

    Маланья Никитична между тем обшарила всю комнату, хотя спрятаться тут можно было только под кроватью. Видно было, что теперь она вообще ничего не понимала.

    -  Нет, Алевтинушка, ты мне правду говоришь, что он вчера ушел? - заискивающе спросила она.

    Я была занята своим туалетом и только кивнула. Старуха села на стул и задумалось. В голове у нее вертелась только одна мысль. Если я говорю правду, и молодой граф у меня не ночевал, то ей придется вернуть полученные за сводничество деньги, что Маланью Никитичну огорчало сверх всякой меры.

    -  А что это за генерал? - спросила я, справившись с платьем.

    -  Аннушкин батюшка, - задумчиво ответила, так и не придя в себя, старуха. - Государевой полюбовницы Лопухиной.