-  Тогда преступников должно было быть трое, - вмешалась я. - Последний должен был идти следом, и напасть на графа сзади…

    -  А где мне взять этого третьего? - спросил следователь. - Швейцара, который пропустил убийц во дворец, я уже нашел и он признался, что провел сюда только двоих…

    -  Уже нашли? - переспросила я, поражаясь талантам Прохорова. - Так быстро?

    -  Это было просто, - разочаровал он меня. - Ночью во дворец была открыта лишь одна дверь, и их мог сюда впустить только швейцар, уговоривший напарника сбегать за водкой. Сначала он запирался, но я нашел в его кармане пятьдесят рублей, полученных от злоумышленников, и ему пришлось во всем сознаться.

    Наступило молчание. Получалось, что коллективно придуманный хитроумный план никуда не годился. Сделать так, чтобы и волки были сыты, и овцы целы, нам не удалось. Миша мрачно смотрел на Прохорова и почти решился принести себя в жертву обстоятельствам, сказать, что после убийства испугался последствий и сбежал из дворца. Однако его жертвы не потребовалось, его величество случай помог все уладить самым лучшим образом.

    В дверь покоев заглянул усатый старик и, увидев нашего следователя, поманил его пальцем. Яков Степанович быстро встал и вышел. Вернулся он спустя минуту, с веселым и довольным лицом.

    -  Кажется, дамы и господа, все устроилось само собой, - сообщил он, улыбнувшись. - Швейцар приказал долго жить.

    -  Какой швейцар, тот самый? - догадался Воронцов.

    -  Не вынес угрызений совести и страха наказания и удавился, - подтвердил Прохоров. - Его только что нашли повешенным в караульной части. Теперь можно будет смело говорить, что он состоял с убийцами в заговоре и огрел вас, господин поручик, сзади по голове!

    -  Получается, что преступление раскрыто и вас можно поздравить с чином действительного статского советника? - сказала я.

    -  Если государь не передумает, то, надеюсь, можно, - скромно улыбнулся он. - А вот что касается причины преступления, тут я в полном затруднении. Считать вас, сударыня, племянницей Дантона я решительно отказываюсь!

    -  Вам уже и это известно? - поразилась я.

    -  Какого это Дантона, французского революционера, якобинца?! - взволнованно, воскликнул Воронцов. - Вы, Алевтина Сергеевна, племянница Жоржа-Жака Дантона?!

    Глава 10

    Кажется, все, наконец, устроилось. Миша отправился добывать мне хлеб насущный, Яков Степанович ждать приезда государя. Августейшее семейство лето проводило в Петродворце, один Павел Петрович находился в постоянных разъездах, пытаясь самолично управлять обширной империей и своей столицей. Я осталась одна и который раз с отчаяньем перебирала свои наряды.

    Идти на прием к царю мне было решительно не в чем. Платье, подаренное графом Паленом, для строго императора было слишком фривольным, сарафан отпадал сам собой, а многострадальное платье, в котором я приехала сюда, совсем обветшало. К тому же у меня не было перчаток, обходиться без которых было совершенно неприлично.

    Когда вернулся Миша с раздобытыми на кухне холодными закусками, я в одной рубашке ремонтировала свое старье. Мой легкий наряд тотчас направил его мысли в неприличном направлении, и он принялся слоняться вокруг меня, глядя умоляющими глазами. Мне было не до нежностей, к тому же я так проголодалась, что с жадностью набросилась на еду.

    -  Между прочим, Алевтина Сергеевна, - не добившись ничего молчаливой мольбой, обижено сказал Миша, решившись завести прямой разговор о наших отношениях, - вы меня обещали кое-чему научить!

    -  Обещала, - подтвердила я с набитым ртом, - только не говорила когда.