Юлий повернулся к Бруту.

— Видишь вон тот холм, на западе? — Он показал на видневшийся вдали большой утес, местами покрытый зелеными островками травы. Брут молча кивнул. — Выгодная позиция. Возьми Десятый и Третий и к рассвету поднимись на вершину. Гельветы увидят опасность и не смогут оставить вас там. Пусть с тобой отправятся и лучники из Аримина, только не оставляй их без прикрытия. Там, наверху, они окажутся гораздо полезнее, чем внизу, на равнине. — Полководец невесело усмехнулся и положил руку на плечо товарища. — Этим варварским племенам никогда еще не приходилось воевать с легионерами, Брут. А завтра на рассвете перед ними окажется десять тысяч отборных воинов. Так что ты преподашь хороший урок.

Брут взглянул на друга. Солнце уже садилось, и в его лучах взгляд Цезаря казался яростным и воинственным.

— Я не успею подняться на гору к рассвету, — произнес он. В присутствии разведчиков воин мог выразить свои сомнения относительно приказа только таким способом.

Юлий, казалось, не заметил опасений и быстро продолжал:

— Поднимайся как можно осторожнее. Как только враг заметит тебя и пойдет в атаку, я нападу с тыла. Ну же, вперед!

Пригнувшись, Брут отступил, а оказавшись на безопасном расстоянии, выпрямился и бегом бросился к своим.

— Поднимайтесь, ребята, — скомандовал он, едва подойдя к первым рядам Десятого легиона. — Сегодня спать не придется.

Едва забрезжил рассвет, Юлий был на своем посту. Солнце вставало медленно, и пока оно не поднялось над горами, долина тонула в сером сумрачном свете. Гельветы начали готовиться к маршу, и Юлий хорошо видел, как воины расталкивали тех, кто до сих пор лежал. Вожаков легко было определить по мечам и копьям. Они не несли никакого груза; очевидно, в их обязанности входили исключительно военные действия. Юлий ждал того момента, когда неприятель заметит обосновавшихся на горе легионеров, и время тянулось невыносимо медленно.

Неподалеку во главе своего собственного и еще трех легионов дожидался команды к действию Марк Антоний. Голодные и замерзшие воины не имели возможности даже развести огонь, чтобы обогреться. Конечно, силы римлян никак не могли сравниться с неприятельскими, но рассчитывать на подкрепление не приходилось.

Неожиданно откуда-то сзади показался всадник, и Цезарь тут же яростно замахал рукой, пытаясь остановить его, пока не заметили враги. Разведчик соскочил с седла, бледный от волнения и стремительной скачки, и, задыхаясь, заговорил:

— Они на западе, на холме! Очень много вооруженных людей!

В сумрачном утреннем свете Юлий взглянул на гельветов. Племя казалось готовым к маршу, и никаких признаков паники или беспорядка заметно не было. Неужели они заметили разведчиков и заранее обеспечили позицию на фланге? Такой ход заслуживал уважения. Но где же Брут? Если бы произошло столкновение, звуки битвы далеко разнеслись бы в ночном воздухе. Может быть, центурион в темноте ошибся и поднялся не на тот холм? В отчаянии Юлий зло выругался. Связаться с пропавшими легионами невозможно, так что, пока они не объявятся, атаковать нельзя.

— Я разберусь, — пообещал полководец и повернулся к стоящим рядом людям. — Никаких горнов и сигналов. Немного отступите и передайте всем, чтоб строились возле реки.

Едва командиры разошлись, Юлий услышал звуки рога: это пришли в движение племена гельветов.