— Я хорошо знаком с твоим отцом, девочка, — едва слышно, почти про себя, пробормотал он.

Юлия тоже начала вспоминать, что подсказывало когда-то слышанное имя.

— Мне не случайно показалось, что я о тебе слышала. Это действительно так! — Неожиданно она разразилась звонким смехом, а Светоний покраснел от бессильного гнева, хотя и не осмелился произнести в ответ ни слова.

— Да-да, отец рассказывал о тебе самые удивительные истории. Тебе и самому следовало бы их услышать, правда! — Девушка повернулась к Клодии, словно не замечая умоляющих глаз доброй женщины. — Однажды он запихнул тебя в какую-то яму, правда ведь? Прекрасно помню, как отец сам говорил об этом с Клодией. Чрезвычайно забавно!

Светоний постарался улыбнуться, однако улыбка получилась жалкой, вымученной.

— В ту пору мы оба были очень молоды. До свидания.

— Как, уже уходишь? А я-то надеялась славно попировать в твоем доме!

— Лучше в другой раз, — отрезал молодой сенатор.

Подойдя поближе, Юлия увидела в его глазах истинную злобу.

— Осторожнее на улицах, сенатор, — почти шепотом посоветовала она. — Воры могут услышать звон монет. Ведь я-то расслышала. — Девушка постаралась выглядеть как можно серьезнее, а Светоний сгорал от унижения и бессильной злобы.

— Как только увидишь свою матушку, передай ей от меня большой привет, — облизав нижнюю губу, многозначительно произнес молодой римлянин. Взгляд его был отвратительно тяжелым.

— Она умерла, — коротко ответила девушка, жалея, что вообще затеяла весь этот разговор.

— Ах да. Страшное несчастье, — подержал Светоний, но жестокая улыбка придала словам противоположный смысл. Едва кивнув, он деревянной походкой пошел прочь, оставив наконец Юлию в покое.

Та взглянула на Клодию и с притворным удивлением подняла брови.

— По-моему, разговор не слишком ему понравился, — заметила она. Жизнерадостность постепенно брала свое.

— Ты сама ставишь себя в опасное положение, — резко отчитала воспитанницу Клодия. — Чем скорее станешь женой Помпея, тем лучше! Надеюсь, он быстро найдет способ держать тебя в руках! Может быть, не поскупится и на побои!

Юлия склонилась и заглянула нянюшке в глаза.

— Он не осмелится. Отец тут же сдерет с него шкуру.

Клодия вышла из себя и отвесила непослушной девчонке пощечину. Та от неожиданности схватилась за щеку. Старушка же нисколько не раскаялась.

— Жизнь куда жестче, чем тебе представляется, негодница! Скоро сама узнаешь!

Царь арвернов плотно закрыл дверь зала — дул сильный ветер, порывы его с отчаянным завыванием намели у порога целый сугроб.

В зале собрались старейшины самых древних галльских племен. Здесь были сеноны, карнуты, пиктоны, редоны и множество других. Некоторые уже стали вассалами Рима, прочие же сохранили лишь жалкую часть той силы, которой обладали прежде. Воины были давно проданы в рабство, а скот угнан легионерами и забит. Вождь эдуев Мхорбэйн отказался приехать на сбор, но все остальные ожидали помощи и поддержки в борьбе за свободу. В царе арвернов они видели лидера и защитника. Соединенными усилиями галльские племена вполне могли бы собрать армию, способную победить римлян и избавить землю от их владычества. Решимость вождей определенно читалась на их лицах. Глядя на союзников, Цингето забыл о зимнем холоде.

— Примете ли вы мое командование? — негромко спросил он, хотя не сомневался в положительном ответе. Ведь иначе зачем они ехали сюда, преодолевая бездорожье и зимний холод?

Вожди по очереди, не спеша, торжественно поднимались и заявляли о своей поддержке, обещали и воинскую силу.