Уроки, полученные на негостеприимном берегу, не могли пропасть даром. На каждом из судов раздавались крики помощников капитанов; они командовали гребцами. Нос галеры то поднимался, то вновь оседал в морскую пучину, обдавая полководца дождем брызг. Юлий слегка подался вперед, пытаясь разглядеть на берегу готовых к бою воинов. На этот раз отступление невозможно.

Корабли бороздили море и справа, и слева. Насколько хватал глаз, они вспенивали волны холодного, туманного пролива. Сотни галер — купленных, построенных, нанятых, взятых взаймы — несли к острову пять вооруженных легионов. В сооруженных на палубах стойлах качались две тысячи лошадей; им предстояло смести сопротивление синелицых, ярко раскрашенных дикарей.

Даже предполагая, что предстоит увидеть, Цезарь не смог сдержать дрожи: на скалах появилась цепь вооруженных людей. Он взял себя в руки и окинул их презрительным взглядом. Пусть смотрят, как к берегу их острова подходит величайший и самый мощный в истории человечества флот. Пусть любуются.

На сей раз море оказалось милостиво к римлянам, и волны вовсе не плясали в бешеной ярости, как это было год назад. В самый разгар лета тяжелые галеры лишь слегка покачивались от ветра. Вскоре по всей линии послышался сигнал горнов. На воду спустили лодки, и Десятый легион пересел в них первым.

Юлий спрыгнул на песок, едва веря, что это тот же самый берег, который он видел в прошлом году. Воины втащили лодки как можно дальше на гальку, чтобы их не унесло во время шторма. Вокруг царили оживление и хорошо знакомая деловая суета. Звучали приказы, выгружалось оружие, росли горы мешков с припасами. Выгрузившись и заняв оборону, Десятый просигналил следующему легиону, передавая ему эстафету. Юлий внезапно ощутил неприятную сырость прилипшего к телу плаща. Море! Полководец подошел к самой воде и внимательно взглянул на бесчисленное множество приближающихся лодок. Наверное, коварные бритты сейчас тоже не отрывают глаз от картины вторжения.

Конечно, высадка огромной армии не могла пройти без ошибок и даже ран. Одна из лодок с такой силой накренилась, когда воины начали выпрыгивать и вылезать из нее без должного порядка, что бортом перебило ногу десятнику. В море попало немало тюков с припасами и даже копий, причем рассерженные командиры заставляли нерадивых солдат прыгать за ними в воду.

Однорукий Рений, перелезая через высокий борт лодки, поскользнулся и скрылся под водой. К счастью, товарищи дружно бросились ему на помощь. Крепкими руками они подхватили рычащего от досады на собственную неловкость любимого учителя. Высадка на берег целой армии без единого несчастного случая сама по себе могла считаться подвигом. Дело продвигалось медленно, но когда солнце скрылось за горизонтом, Десятый легион уже соорудил ограждение первого на новой земле римского лагеря. Хотя он и оставался уязвимым, тем не менее преградил врагам путь к берегу.

Однако никаких следов тех самых племен, которые всего лишь год назад так яростно защищали свою землю, заметно не было. Бритты наблюдали за высадкой завоевателей, но сами больше так и не показались. Юлий улыбнулся, представив царивший в деревнях ужас. Куда делся царь южных холмов, Коммий? Опытный полководец, Цезарь ясно представлял, какие чувства теснились в душе вождя, когда он впервые увидел вражеские легионы и отправил своих раскрашенных воинов на побережье, велев во что бы то ни стало остановить наступление. Юлий с содроганием вспомнил сражавшихся вместе с людьми огромных собак. Злые, преданные хозяевам, эти животные к тому же были на редкость живучими: даже получив дюжину ран, они все еще боролись. Но даже боевые псы не смогли сломить дух ветеранов Галлии.

Коммий сдался после того, как легионеры с боем миновали дюны и поднялись к прибрежным лугам, по дороге безжалостно уничтожая врагов. Вождь сумел сохранить достоинство и явился в разбитый на берегу римский лагерь, чтобы отдать победителю свой меч. Часовые хотели было остановить его, однако Цезарь со стремительно бьющимся сердцем сам встретил достойного противника.