Вожди по очереди, не спеша, торжественно поднимались и заявляли о своей поддержке, обещали и воинскую силу. Мало кто испытывал к царю арвернов симпатию, однако годы военных действий доказали его правоту. Поодиночке племенам не выжить, но в союзе, под руководством верховного царя, они вполне могли вышвырнуть завоевателей с родной земли. Цингето взял на себя роль лидера, и все остальные, не видя иного выхода, согласились подчиниться.

— Сейчас я приказываю вам выжидать и готовиться к жестокой схватке. Куйте мечи и доспехи. Готовьте для долгого хранения каждую тушу, которую забивают сородичи. Нельзя повторять ошибок прошлых лет и тратить силы на бесполезные битвы. Когда придет время выступать, мы выйдем единой силой. А произойдет это в минуту слабости римлян. Тогда они поймут, что отобрать Галлию у ее народов не удастся. Скажите своим воинам, что им предстоит встать под знамена верховного царя и объединиться, как они объединялись тысячу лет назад, когда ничто в мире не могло нам противостоять. История показывает, что некогда мы были одним могучим народом, непобедимыми всадниками гор. Общий язык — свидетельство былого братства и единства.

Царь возвышался среди подданных во всем величии и могуществе. Вожди не выдерживали его свирепого огненного взгляда и опускали глаза. Рядом с Цингето стоял Мадок. Не зря он отдал младшему брату корону отца. Слова царя затрагивали самые сокровенные струны в душах людей, и предводители племен с радостью думали о возможности воссоединения древних братских народов.

— С этого дня прекратятся все распри. Ни один из галлов не убьет больше ни соплеменника, ни соседа. Каждый меч, каждая стрела должны противостоять врагу, а не лишать жизни брата. При малейшем несогласии действуйте моим именем, — спокойно наставлял Цингето. — Говорите всем, что Верцингеторикс призывает к оружию.

ГЛАВА 39

Цезарь стоял у высокого борта галеры. Перед глазами все выше вырастали белые скалы. Они постепенно выступали из дымки, и сердце полководца нетерпеливо билось в предвкушении неизведанного. Первая экспедиция закончилась катастрофой, и он постарался учесть все ее уроки и исправить ошибки. Флот, который сейчас вспенивал воды пролива, в сотни раз превосходил тот, первый, по количеству кораблей. Стоил он вовсе не дешево и потребовал всего захваченного в Галлии богатства. Чтобы прорваться сквозь морскую стихию, Цезарь пожертвовал всеми имевшимися в его распоряжении резервами, и белые скалы бриттов на этот раз не должны были устоять. Допустить второго провала он просто не мог.

Разве можно забыть, как покраснела от крови вода, когда корабли разбивались о неприступные, жестокие скалы? Потом налетели безжалостные воины с синими лицами. Не давая римлянам выйти на берег, они уничтожали тех, кому удалось уцелеть.

Юлий еще крепче сжал деревянный борт. Тяжело вспоминать, как доблестный Десятый легион пробивал себе путь сквозь ревущий, бушующий мрак. Сколько прекрасных воинов осталось плавать лицом вниз! Их терзали волны, спины клевали морские птицы. В те три страшные недели природа отвернулась от римлян. Каждый день сплошной стеной лил дождь, холод и ветер не позволяли ни обогреться, ни обсушиться. Те, кому удалось уцелеть во время кровавого знакомства с новой землей, оказались на грани отчаяния. Полководцу никогда еще не приходилось видеть воинов в столь бедственном положении. Тревога лишь усиливалась из-за того, что никто не знал, уцелел ли в жестоком шторме хоть один из кораблей. Цезарь скрывал собственные чувства, но в душе искренне приветствовал каждую выплывающую из тумана галеру.

Легионеры храбро сражались против населявших эти края варваров, однако Цезарь прекрасно понимал, что без поддержки флота, снабжающего армию всем необходимым, ему не обойтись. Полководец принял капитуляцию Коммия, главного вождя местных жителей, но мысли его уже сосредоточились на будущей весне.