Он до сих пор помнил то трепетное чувство, с которым впервые в жизни разговаривал с людьми, известными в Риме лишь по легендам. Самое удивительное, что, несмотря на свой дикий вид и безумную воинственность, таинственные люди прекрасно понимали галльский язык, с таким трудом давшийся римскому полководцу.

— Там, за морем, рыбаки называют вас «претани», что означает «разрисованные голубой краской», — проговорил Цезарь, взвешивая в руке тяжелый царский меч. — А какое имя есть у вас для них?

Вождь, лицо которого тоже было выкрашено в голубой цвет, взглянул на своих спутников и пожал плечами.

— Мы редко о них думаем, — ответил он.

Воспоминание показалось Юлию забавным, и он усмехнулся. Оставалось лишь надеяться, что Коммий благополучно пережил год. Захватив побережье, Цезарь выдвинул в поддержку Десятого легиона Третий галльский. Марк Антоний со своим войском также увеличил численность удерживающих позиции римлян. Каждая из когорт прикрывала следующую, и так войско постепенно продвигалось вглубь острова. С наступлением ночи корабли отошли на глубину, опасаясь неприятных неожиданностей, а легионеры занялись строительством укреплений.

Проведя в Галлии несколько лет и набравшись опыта, воины выполняли знакомую работу спокойно и уверенно. Фланги позиций надежно охранялись конницей. В случае опасности опытные всадники были готовы поднять тревогу и защищать товарищей, давая им возможность вооружиться и построиться в боевом порядке. Скоро на берегу выросли земляные, укрепленные частоколом стены. Опыт и практика позволили возвести их очень быстро, так что когда звезды и луна подошли к полуночи, римские воины уже могли спокойно отдыхать и готовиться к предстоящим подвигам, не опасаясь вражеских набегов.

Когда приготовили ужин и проголодавшиеся легионеры собрались вокруг костров, полководец созвал военный совет. Сам он с благодарностью принял полную миску жаркого с овощами и с удовольствием вдохнул ароматный пар. Легионеры внимательно наблюдали, как полководец отведал угощение, а потом и сами с удовольствием принялись за еду. Цезарь же неторопливо расхаживал между костров, беседуя с боевыми товарищами.

Бериций остался в Галлии. На его плечи легла большая ответственность — защищать огромную территорию силами всего лишь одного легиона. Конечно, командир из Аримина обладал немалым боевым опытом и умел беречь воинов. Однако Брут выступал против такого решения: ему казалось, что для подержания порядка в Галлии необходимы более значительные силы. Цезарь внимательно выслушал бурные протесты друга, однако не изменил планов. Во время первого наступления на остров Брут не участвовал в тяжелом сражении, так как шторм отбросил его галеру далеко от берега. Поэтому он не мог понять стремление Цезаря нанести решающий удар по странным и отважным варварам с голубыми лицами. Он не видел красной от крови воды и вместе с остальными не отступал в ужасе от жестоких врагов и их кровожадных псов.

Цезарь дал себе клятву, что в этом году бритты по доброй воле склонят перед ним голову или же будут разбиты. Теперь в его распоряжении большое войско и огромный флот. Он приобрел опыт, а воли, решимости и отваги ему не занимать. Сейчас, войдя в освещенную факелами командирскую палатку, полководец поставил миску с едой на стол, чтобы горячее жаркое остыло. Внутреннее напряжение напрочь лишало аппетита. Рим казался далеким, словно мечта, и иногда Юлий лишь удивленно качал головой, думая о том огромном расстоянии, которое отделяет его от родины. Как ему не хватало Мария и отца! Будь они рядом, никакие дальние края не испугали бы Цезаря… И в то же время Марий смог бы понять гордость полководца, ведь он сам далеко проникал вглубь Африки.

Члены военного совета не спеша, небольшими группами входили в палатку.