Члены военного совета не спеша, небольшими группами входили в палатку. Юлий приветствовал каждого серьезно и уважительно. Он велел принести всем ужин и спокойно ждал окончания трапезы. Заложив руки за спину, он стоял у входа в палатку и смотрел на темное звездное небо. После первого похода появились карты острова. Несмотря на неточность и примитивность, они надежно показывали направление, и теперь разведчикам предстояло с их помощью определить ту силу, которая противостояла легионам. Цезарь с нетерпением ждал рассвета.

Новость о появлении флота быстро облетела остров. Как только стало известно о численности войска противника и размахе планов римского полководца, Коммий отбросил все прежние планы защиты родного берега. Трудно было сомневаться в намерениях пришельцев, а противостоять им казалось невозможно. Сейчас они продвинулись уже на двенадцать миль в глубь острова, и Коммий разослал посыльных во все соседние племена. Он призвал ценоманов и анкалитов. Потребовал прихода сегонтиаков и биброков, и те из страха подчинились. Никому еще не приходилось противостоять такому грозному врагу, зато все бритты знали, сколько тринобантов погибло год назад в борьбе со значительно меньшими силами римлян.

Первая ночь прошла в жарких спорах: Коммий пытался спасти жизни соплеменников.

— Вы же не смогли противостоять год назад! — горячо убеждал он вождей. — Всего лишь несколько тысяч пришельцев разбили нас! А с той армией, которую они собрали сейчас, у нас просто нет выбора. Мы должны терпеть завоевателей так же, как терпим суровые зимы. Это единственный способ выжить и сохранить жизнь соплеменников.

Лица собравшихся предводителей вспыхнули гневом. Первым поднялся вождь анкалитов Беран. Коммий заранее знал, что скажет этот упрямый и драчливый человек, а потому напрягся, словно пружина.

— Катувеллауны говорят, что будут сражаться. Каждого, кто придет к их царю с предложением помощи, они готовы принять, как брата по оружию. Как бы там ни было, это гораздо лучше, чем лежать и ждать, пока всех перебьют поодиночке.

Коммий вздохнул. Он знал о предложении молодого царя, Кассивеллауна, но его безрассудство вызывало лишь отвращение. Никто из присутствующих будто не понимал истинной опасности появившихся на острове завоевателей. Силы врагов казались бесчисленными, и Коммий сомневался, что сможет отбросить их обратно в море даже в том случае, если каждый из жителей острова возьмет в руки оружие. Царь племени катувеллаунов ослеплен собственным честолюбивым стремлением возглавить племена, но сам Коммий вовсе не разделяет этого безумства. Кассивеллаун поймет истину на собственном горьком опыте, так же как когда-то сам Коммий. В отношении остальных надежда на разумное решение все-таки оставалась.

— Пусть Кассивеллаун соберет племена под своими знаменами. Тогда вы и сами увидите, что силы наши крайне скудны. Вот ты, Беран, сколько сильных мужчин сможешь оторвать от пашни и от стада, чтобы отправить на войну?

Беран задумался, словно пытаясь сосчитать, и наконец пожал плечами.

— Скорее всего, около двенадцати сотен. Но ведь надо оставить людей для охраны женщин, стариков и детей. А это значит, что в войско пойдут не все.

Ежась под непреклонным, суровым взглядом Коммия, каждый из вождей назвал возможное число воинов.

— Так вот, все вместе мы наберем около восьми тысяч вооруженных бойцов. Кассивеллаун располагает тремя тысячами, а соседние с ним племена приведут еще тысяч шесть, если, конечно, согласятся за ним последовать. Таким образом, наберется примерно семнадцать тысяч. Пришельцев же, по подсчетам моих разведчиков, не меньше двадцати пяти тысяч, если не считать нескольких тысяч всадников.

— Бывало и хуже, — с улыбкой заметил Беран.

Коммий смерил его яростным взглядом.

— Хуже некуда. В битвах на побережье и в полях я потерял три тысячи лучших воинов.