Изменить размер шрифта - +
Лестер смотрел ему в след, потом повернулся ко мне.

— Тут не все так, как кажется на первый взгляд.

— Вижу, вы не носите обручального кольца, мистер Лестер. Если наступит время, когда вы будете носить, как я, то вы узнаете, что в семьях всегда так. И вы узнаете еще кое-что: никогда не скажешь, в какую сторону побежит сучка.

Он встал.

— Мы еще не закончили.

— Закончили, — сказал я. Зная, что это было не так. Но если дела шли хорошо, мы были ближе к концу, чем до этого. Если.

Он двинулся через палисадник, затем вернулся. Он снова использовал свой шелковый носовой платок чтобы вытереть свое лицо, затем сказал:

— Если вы думаете, что те сто акров являются вашими только, потому, что вы запугали свою жену… отослали ее с вещами к тете в Де-Мойн или к сестре в Миннесоту…

— Проверьте Омаху, — сказал я, улыбаясь. — Или Святого Луи. Она презирала своих родственников, но была без ума от идеи жить в Святом Луи. Бог знает почему.

— Если думаете, что засадите там все и соберете урожай, вам стоит снова подумать. Та земля не ваша. Если вы зайдете так далеко и посадите там семена, вы увидите меня в суде.

— Я уверен, что вы получите весточку от нее, как только она осознает свое тяжелое положение. — Сказал я.

В действительности я хотел сказать; нет, она не моя… но также она и не ваша. Просто нужно отсидеться здесь. И все будет в порядке, поскольку она будет моей через семь лет, когда я обращусь в суд, чтобы ее объявили юридически мертвой. Я могу подождать. Семь лет, не чувствуя дерьма свиней, когда ветер дует с запада? Семь лет, не слыша крики умирающих свиней (как и крики умирающей женщины) или видя их кишки, плывущие вниз по ручью красному от крови? Как по мне так это семь превосходных лет.

— Удачного дня, мистер Лестер, и не поворачивайтесь лицом к солнцу. Оно становится довольно жестоким к концу дня, и будет светить прямо на ваше лицо.

Он сел в грузовик не ответив. Ларе помахал мне, и Лестер огрызнулся на него. Ларе бросил на него взгляд, который, мог означать перепалку, крики и все, что пожелаете, ведь до Хемингфорда еще двадцать миль.

Когда они исчезли из виду, оставив после себя только шлейф пыли, Генри вернулся на веранду.

— Пап, я все сделал правильно?

Я взял его за запястье, сжал его, и притворился, что не почувствовал как на мгновение плоть напряглась под моей рукой, словно ему пришлось сдерживаться чтобы не вырваться.

— Все правильно. Идеально.

— Мы засыпим колодец завтра?

Я тщательно обдумал это, ибо наши жизни могли зависеть от того, что я решу. Шериф Джонс был уже в годах и в фунтах. Он не был ленив, но было трудно заставить его перемещаться без уважительной причины. Лестер в конечном счете убедит Джонса приехать сюда, но вероятно не раньше чем заставит одного из выходцев финансово-юридического отдела компании «Фаррингтон» броситься названивать и напоминать шерифу, какая компания была крупнейшим налогоплательщиком в округе Хемингфорд (не упоминая соседние округа Клэй, Филмор, Йорк, и Сьюард). Тем не менее, подумал я, у нас было еще, по крайней мере, два дня.

— Не завтра, — сказал я. — Послезавтра.

— Почему, пап?

— Потому что окружной шериф будет здесь, а шериф Джонс стар, но не глуп. Засыпанный колодец может вызвать его подозрение насчет того, почему он засыпан так недавно. Но если он будет все еще заполнятся… и по уважительной причине…

— Какой причине? Расскажи мне!

— Скоро, — сказал я. — Скоро.

Весь следующий день мы ожидали увидеть, как пыль вздымается к нам по дороге, не за грузовиком Ларса Олсена, а за машиной окружного шерифа.

Быстрый переход