Когда мне было пять лет, меня водили на хореографию. Этого хотел папа — чтобы в семье была маленькая балерина. Я ненавидела эти занятия. Все девочки в группе были уже знакомы между собой, так как учились в одной начальной школе. У них были пышные банты, и блестящие заколки, и ожерелья с надписью «Верные подруги», и обтягивающие трико из лайкры, розовые, сиреневые, голубые. А у меня не было никаких украшений. Поначалу не было даже трико. Мама заставляла меня надевать на занятия купальник, и я едва не умирала со стыда. Я умоляла её купить мне настоящее балетное трико, но когда добилась своего, выяснилось, что в нем я выгляжу немногим лучше. Оно было мне велико, висело мешком, и я все время опасалась, что, если нагнусь, оно с меня просто свалится.

 На Рождество я участвовала в спектакле балетного класса, хотя мне с трудом давались некоторые па. В концерт включили всех, высоких и маленьких, толстых и худых, талантливых и абсолютно бездарных. Я играла одного из котяток, потерявших перчатки. Папа записал это кошмарное выступление на видео. Если Уиллу хотелось меня помучить, он в очередной раз включал запись, где я на полусогнутых ногах ковыляю по сцене, нагнув голову, беспорядочно болтая руками, и никак не могу попасть в такт двум другим котятам. Видимо, зрелище доставляло ему массу удовольствия.

 — Ты здорово танцуешь, Жасмин, — сказала я. — А я в танцах полная бездарь.

 — Хочешь, научу тебя? — Жасмин протянула мне руку.

 — Ни в коем случае, — твёрдо отказалась я.

 — Ладно-ладно.

 Жасмин поставила другой диск с каким-то удивительным, ни на что не похожим хоровым пением.

 — Это Лайза Джеррард. Правда, здорово? — сказала Жасмин.

 — Звук прямо завораживает.

 — Это и есть колдовская музыка. А знаешь, я ведь ведьма, занимаюсь белой магией. И обладаю невероятной магической силой. — Жасмин пошевелила пальцами, будто посылая какое-то могущественное заклинание.

 Я сказала:

 — Ага, небось, ты ещё и охотница за вампирами?

 — Само собой! И ещё Супергёрл. Вот подожди, сейчас надену свой спецкостюм и полечу! — Жасмин широко раскинула руки.

 Она, конечно, шутила, но при этом выглядела так волшебно, что я чуть было ей не поверила. Я стояла возле туалетного столика, перебирала голубые и зеленые флакончики с духами, встряхивала снежные шары, переставляла матрёшек, выстраивая их парами в длинные ряды. Голова у меня кружилась от ароматов, меня уносило снежным вихрем, я сама, как матрёшка, рассыпалась на все более мелкие кусочки. Когда я заглянула в зеркало, то не узнала себя. В свете свечей глаза у меня блестели; я распустила толстую скучную косу, и мои волосы тёмным каскадом упали на плечи.

 — У тебя чудесные волосы, — сказала Жасмин и принялась расчёсывать их красивой серебряной щёткой.

 — У тебя красивее.

 — Выходит, мы с тобой не просто цветочные феи, мы ещё и колдуньи-лохматуньи! — сказала Жасмин, и мы обе покатились со смеху.

 — Умираю, есть хочу! Давай пить чай, — предложила Жасмин.

 Я подумала о том, что дома меня тоже ждут к чаю. Я знала, что пора уходить. Или, по крайней мере, позвонить. Но у меня не было сил разрушить чары.

 Я сказала:

 — Замечательно, давай пить чай.

 Я думала, что отец Жасмин на кухне, но его там не оказалось.