Я думала, что отец Жасмин на кухне, но его там не оказалось. Жасмин принялась рыться в холодильнике, выбирая, что бы поесть.

 — А где твой папа, Жасмин?

 Я не могла понять, почему он не вышел поздороваться. Разве ему не хочется узнать, как у его дочки прошёл первый день в новой школе? Да и на меня посмотреть. Мой папа всех моих подружек рассматривает самым пристальным образом.

 Жасмин дёрнула плечами.

 — Не знаю. Наверное, в театре. Там какие-то проблемы со светом. А может, пошёл куда с Джорджией. Кто его знает!

 Меня поразило, что она говорит об этом так небрежно. И угощение было какое-то несерьёзное. В холодильнике оказалась уйма всевозможных деликатесов — клубника, какой-то необыкновенный сыр, спаржа, свежие креветки, греческий йогурт, шоколадные эклеры, оливки, мороженое, но нормальную еду из всего этого не приготовишь. Да Жасмин, как видно, не особо жаловала обычную пищу. В школе она только разик откусила свой «Кит-Кат», а к завтраку в столовой почти и не притронулась. Съела пару ломтиков жареной картошки и пол-яблока, и все. И сейчас толком есть не стала, хоть и говорила, что умирает с голоду. Она соорудила себе угощение, словно для мышки: креветка, три оливки, шесть клубничинок и половинка эклера. Неудивительно, что она такая хрупкая. Запястья у неё были такие тонкие, что браслеты сползали на пальцы, и она постоянно их поправляла.

 — Угощайся, Фиалка, — предложила она.

 Я так проголодалась, что легко могла бы умять все содержимое холодильника, но положила себе на тарелку в точности то же, что и Жасмин.

 — Что будешь пить?

 Жасмин деловито звякала бутылками на дверце холодильника. Вытащила одну, блеснувшую зелёным.

 — Белое вино?

 — Тебе разрешают пить вино?!

 — Конечно, — сказала Жасмин. — Но я больше люблю красное. Давай лучше выпьем красного. Отнесём все ко мне в комнату и устроим там пикник.

 Я отнесла тарелки, страшно нервничая по поводу вина. Дома меня и так ждут неприятности. А если ещё приду пьяная, меня вообще никогда не выпустят на улицу.

 — А вот и я, — сказала Жасмин, входя в комнату с двумя полными до краёв фужерами из синего стекла. Сунула один мне в руку, мы чокнулись, и фужеры тихо звякнули. — За нас! — сказала она.

 — Да, за нас, — подхватила я. Сделала глубокий вдох и отпила глоточек.

 Жасмин расхохоталась. В бокалах был клюквенный морс.

 Мы сидели при свечах, ели своё мини-угощение, пили морс и слушали Лизу. Под потолком были развешаны ёлочные гирлянды, уже стемнело, и они мигали красными, зелёными, синими, жёлтыми огоньками. У меня было такое чувство, будто я перенеслась в волшебную страну Каспера Грёзы.

 Становилось все темнее и темнее, все позднее и позднее. Я подумала о маме, и сердце у меня глухо стукнуло. Скоро и папа придёт с работы. Если меня не будет дома, он отправит на розыски полицейскую машину.

 — Жасмин, мне давно пора домой.

 — Нет, подожди, не уходи, пожалуйста! Так весело! — сказала Жасмин. — Я хочу, чтобы ты послушала ещё другие диски… Или давай посмотрим мои рисунки. Ну пожалуйста, посиди ещё!

 — Мне безумно хочется, — сказала я в отчаянии, — но сейчас, правда, очень поздно. Я знаю, это звучит убого, но моя мама будет волноваться. Ты же знаешь, какие они, мамы.

 Жасмин скорчила гримаску, поджала мягкие губки.

 — Не-а, моя мама не такая.

 Она сказала это очень небрежно, но её голос прозвучал сипло, как будто она собиралась заплакать.