На берегу улов подхватывала другая девушка и, бодро орудуя заостренным камнем, соскабливала с тушки чешую, набивала брюшко соленой травой и заворачивала в крупные листья. Следующая обмазывала подготовленную рыбу глиной и укладывала на камни вокруг костра. Импровизированный конвейер сбоев не давал. Лишь иногда орчанка, которая разбивала затвердевшую корку и доставала уже запеченную рыбу, выкладывая ее на плетеные блюда, раздавала затрещины ребятне. Детвора так и вилась вокруг, протягивая ручонки, чтобы урвать кусочек незнакомого, но такого ароматного блюда.

Разводить костер женщины научились тоже достаточно быстро. Причем, двумя способами. Сначала Томка, пожертвовав одной линзой своих очков, учила их фокусировать свет, пока не воспламенятся травинки, а потом ею же был обнаружен минерал, очень напоминающий земной кремний. И свойства у камня оказались такими же. Буквально за несколько минут Нонадзе научила местное женское население выбивать искру. Огонь орчанки добывали тоже достаточно быстро, благодаря своей ловкости и силе.

Леди Идриль не была бы самой собой, если бы не спросила у жен вождя о горячительных напитках племени. Оказалось, что нечто подобное у орков все же есть — перебродившее молоко кхарула. Все четыре женщины авухеро Харта примостились рядышком, внимая кажцому слову эльфийки. Видимо, статус жен был достаточно высок, потому что в присутствии других девушек они не работали, но зато следили за другими и иногда делали замечания.

Совсем юная, хрупкая, как стебелек, девчушка внесла знакомый кувшин-тыкву. Тангва не дала ей даже подойти к наставнице. Быстро вскочив, третья жена вождя выхватила емкость из рук молодой хакири, и сама подала эльфийке.

Леди Идриль долго принюхивалась, потом удовлетворенно хмыкнула и провела над кувшином ладонью, с которой посыпались зеленые искры. Гномьи горы остались далеко позади, и магия эльфов действовала.

Почти все орчанки застыли и, разинув рты, смотрели на чудо, которое наставница сотворила на их глазах. Никто из них явно не видел светящихся рук.

— Думаете, будет вкуснее? — спросила эльфийку Лариска.

— Пахнет недурственно, а магия для того, чтобы не съесть местного паразита. Видела я как-то одну знакомую, попившую воды в зеленых болотах Ринхельна… — улыбаясь, ответила та и отхлебнула, зажмурившись от удовольствия.

— Продезинфицировали, значит, — подытожила Сербская. Про местных паразитов спрашивать не стала, очень уж говорящий взгляд был у родственницы Владыки, когда она упомянула о них.

— М-м-м-м! — промычала эльфийка, с сожалением отрываясь от горлышка. — Чудесный напиток, девочки! Рекомендую!

Далее кувшин кочевал от одной землянки к другой, неизменно оказываясь и в руках наставницы. По вкусу местный алкоголь напоминал ликер «Бейлис», в который почему-то забыли добавить сахар, но зато сливочные нотки казались более яркими и насыщенными. Свежее молоко кхарула тоже оказалось выше всяких похвал. Василиса тихонечко рассказывала женам вождя о том, как на Земле делают творог и сметану, но прислушивались к ней все.

Сафронова улыбалась подбегающим малышам. Зеленая кожа на крошечных телах была очень светлой, почти салатовой, а молочные клыки появлялись в зоне видимости только тогда, когда ребятня от души хохотала.

Женщины, тем временем, расстелили кожи вдоль шатра и расставляли на них нехитрую снедь. Усаживались орчанки строго по иерархии. Две юные девушки привели под руки седую старуху и бережно усадили ее напротив пленниц. Несмотря на почтенный возраст, взгляду нее был острый и внимательный.

— Старейшина Ши, — представила ее Тхари, а потом зашептала сидящей рядом с ней Томке: — Ши была женой авухеро перед Хартом. Могучий Теберим — хороший авухеро, много побед много женщин, но нет ребенка.

Старейшина слышала каждое слово толстушки, но ничем не выдала этого, лишь кивнула, приветствуя гостей племени.