— Если количество женщин детородного возраста примерно равно количеству мужчин, тогда как же так получается, что у ваших авухеро так много жен и хакири? — спросила Нонадзе.

— Когда трава великой степи становится золотой, мужчины проходят большой круг воина! — изрекла Тутангва и замолчала, словно она сказала все, что объясняло ситуацию.

— Зачем? Зачем они этот круг проходят-то? — допытывалась Томка.

— Все знают зачем, — удивилась Тангва. — Чтобы узнать кто самый лучший воин, самый сильный.

— То есть большой круг — это какие-то соревнования, да? — посмотрев на орчанок и получив утвердительный кивок, Нонадзе снова спросила: — А зачем нужно знать кто лучше? И как это связано с женщинами?

Ши подняла руку, направив ладонь к Тангве, которая хотела дополнить свой рассказ, но встретив взгляд старейшины, замолчала.

— Большой круг воина проходят все наши мужчины, — начала свой рассказ пожилая орчанка. — Когда мир готовится к времени сна, когда все урожаи собраны, а схроны забиты припасами, орки совершают свои набеги на соседние племена. Если племя побеждает, то добыча делится на всех воинов, но не поровну. Лучшие воины получают большую долю добычи, а менее удачливым не перепадает почти ничего. Конечно, основные авухеро племени получают больше всех.

— А как это все-таки связано с женщинами? — Василисе все равно был непонятен уклад орков.

— Женщины работают, стоят дорого, за них их родителю нужно платить. Чем крепче орчанка, тем дороже за нее плата. Вот и выходит что у одних жен и хакири много, а у других…

— Никого? — удивилась Томка, в душе искренне посочувствовав незадачливым оркам. — А как они… Ну это…

— Слабым воинам не нужна женщина! Их семя слабое, — Ши скривилась. — Годится лишь для того, чтобы оросить степь.

— То есть они сами себя удовлетворят? — ахнула Томка. — Бедные…

— Мне не ясны твои слова, дитя! — перебила ее старейшина.

— Я лишь хотела спросить… — Нонадзе задумалась над формулировкой. — Получается, слабые воины не спят с женщинами?

— Да кто ж со слабыми спать-то будет? — хихикнула Тангва. — Одни они живут.

— Дочь степи спаривается лишь со своим чанком! — торжественно прокаркала Ши.

— Эм… а «оросить степь» — это то, что я подумала? — шепотом спросила Василиса у Лариски.

— Вася, ну что они не мужики что ли? — огрызнулась Сербская и вновь переключила внимание на орчанок.

— С кем спаривается? — захлопала глазами Томка.

— С чанком! — повторила старейшина все так же торжественно. — Со своим воином-защитником!

— Ага. — ядовито усмехнулась Лариска, — а по совместительству' — с покупателем и подлым рабовладельцем! Мне вот искренне любопытно, если у мужика целая куча женщин, то он по идее в постели должен быть огого. Да?

Видимо, понятие «огого», как и термин «постель» были чужды оркам. Это явственно читалось на лицах женщин. Именно, искреннее удивление орчанок, натолкнула Сербскую на одну очень любопытную мысль…

— Женщина чанка получает удовольствие от се… эмм… спаривания? — выпалила она.

— Удовольствие? — переспросила Тутангва.

— Да, вот тебе нравится спариваться со своим авухеро? — не отступала Лариска.