Рядом сквозь зубы выругалась Алиса.

— Каверны, полости, карманы, пасти. Называй их, как удобно, — усмехнулся авантюрист. — Они здесь повсюду. Причём на карту их наносить бесполезно. Никогда не знаешь, где они могут появиться. Такая пакость может висеть здесь годами, а может и исчезнуть через пару минут, чтобы появиться у тебя перед лицом.

Полозову пришлось признать, что Архип прав. Если быть внимательным, такие сюрпризы парень можно обнаруживать заблаговременно.

— В сумерках, я так понимаю, их не видно? — помрачнел Петя, осматриваясь вокруг уже по второму разу, силясь разглядеть лёгкое марево. — Поэтому в Мёртвом никто не остаётся на ночь?

— Если бы это было единственной проблемой, мы бы горя не знали, — презрительно фыркнул Архип. — «Пасти» — цветочки, по сравнению с тем, что выползает с наступлением сумерек. Смотри, — указал он рукой на тёмное пятно на песке. — Заметил, что цвет тени неоднородный? Дальняя область немного темнее.

Проследив по направлению жеста, Петя заметил то, что хотел показать авантюрист. Пятно имело неоднородный цвет и больше было похоже на отбрасываемую чем-то круглым тень. Но вокруг не было ничего что могло бы её создать.

— Это тоже «пасть». Просто немножко другая. По насыщенности тёмного цвету можно определить направление её воздействия. Та область, которая темнее — срежет тебе ногу. Как гильотиной. Знаете, что такое гильотина? — получив два утвердительных кивка, Архип довольно продолжил, будто специально хотел нагнать жути. — А вляпавшись в светлую область — твою ногу как следует прожуёт, дробя кости и парализует. Нужно объяснять, что будет дальше? — осклабился авантюрист.

— Нет, мы поняли, — тихо ответила Алиса. — Дядька Архип, может сделаем привал? — взмолилась она. — Спина уже отваливается.

— Привал, — удивился мужчина. — Здесь? Вам кто сказал, что здесь вообще можно останавливаться?

Тяжело вздохнув, Петя понял, что их мучения на сегодня только начались.

«Как же ты достал, — скрипнул зубами парень, рывком подтягивая ремень „Ската“, который постоянно норовил ослабнуть, нервируя парня. Нужно проявить недюжинную выдержку, чтобы вытерпеть ещё и зловредный характер Архипа и нечаянно не свернуть ему шею. — А потом и самим застрелиться. Потому что без Архипа мы ни за что отсюда не выберемся».

* * *

Конструкты один за другим слетали с изящных пальцев, образуя непрерывную вязь, похожую на серебристую паутину, видимую лишь магическим зрением.

Со стороны казалось, будто девушка, на лбу которой залегли несвойственные для столь юного возраста глубокие морщины, просто бессистемно водит ладонями над лежащим, изредка вздрагивающим телом.

— Юная госпожа, — в мягком голосе дежурного целителя проскользнул укор. — Вы или сознательно игнорируете мои наставления, хотя, справедливости ради, замечу, что сами изъявили желание их слушать, или же настолько увлекаетесь процессом, что теряете всякий контроль над ситуацией. И если первое я могу списать на свойственную вашему возрасту горячность и веру в собственные силы, то о втором, уж простите, я буду вынужден доложить вашему батюшке. Пока вы проходите здесь практику, именно я отвечаю за вас, Елизавета Андреевна. И мне бы хотелось, чтобы вы об этом не забывали.

Если Лизе и не пришлись по душе слова целителя, то виду девушка не подала. Напоследок, встряхнув кистями рук, она влила чётко дозированное количество Силы в последний конструкт, погрузив пациента в глубокий сон, после чего открыла глаза, смахнув со лба поблескивающий бисер испарины.

— Дмитрий Яковлевич, — несмотря на то, что операция заняла почти два часа, высосав из девушки все силы, её голос звучал весьма бодро.