– Этого не может быть, – сказала она.

Ее пальцы дрожали.

– Что твой муж делал с овцами? – спросил я чуть тише, поскольку Либби была поблизости, но больше потому, что я все еще не был уверен в том, что она поступила в Огасте правильно.

– Овец едят, – сказала Грейс-Эллен, слушая вполуха.

– Я говорю об овцах, – сказал я.

– Что-то не так, – сказала она, наконец, положив последнюю квитанцию, как самую плохую карту таро и отрываясь от расклада ради большей картины, лучшего обзора.

– Эй, – крикнул я в другую комнату, поскольку Грейс-Эллен ничего не сказала вслух. Только, как я понимал, что-то решила у себя в голове. Словно перепроверяла. Словно пыталась отговорить себя от чего-то.

В дверях появилась Либби, отирая рот запястьем.

– Такого не может быть, – сказала Грейс-Эллен.

– Объясни, – сказала Либби.

Грейс-Эллен коснулась стопки зеленых счетов.

– Они наверняка нашли другого поставщика, – сказала она. Глаза ее слезились. Она переводила взгляд с меня на Либби, словно мы могли сказать ей, что это неправда, что бы там ни было.

– Это про ресторан, в который они ходили? – сказала Либби, входя в комнату.

Грейс-Эллен бросилась вперед, протягивая руку, чтобы остановить Либби, чтобы та снова не перемешала бумаги.

– То… то, где они брали свои химикаты, – сказала Грейс-Эллен. – Свои пестициды, приспособления, все такое.

– А если бы они не поменяли поставщика? – сказал я, тоже вставая. Только из-за напряженности в комнате. Из-за всего, что будет сказано.

Она положила обвинительный счет к остальным того же цвета и размера.

– Если бы они не поменяли поставщика, – сказала она, – то что они распрыскивали последние две недели?

– Что ты хочешь сказать – что бы они?.. – сказала Либби, но осеклась, глаза ее стали раскаляться. – Нет, – сказала она.

Грейс-Эллен тяжело дышала, готовая расплакаться. Отрицательно покачала головой, но это означало противоположное.

– Они все время хотели, чтобы Трайго работал на них… – сказала она, поднимая взгляд, словно ожидая, что кто-то из нас отрицательно покачает головой в ответ на ее мысли.

– Что? – сказал я.

– Трайго, он… он был большим бахвалом, – сказала она, издав короткий лающий смешок. От чего ее глаза заблестели.

– Нам знаком этот тип, – сказала Либби, поощряя ее продолжать.

– Он всегда… он всегда был таким, когда ходил пить пиво… туда, где набивают оленьи головы.

– К таксидермисту, – встрял я.

– Если Трайго мочился в ливневую канализацию, расползались все аллигаторы.

– И змеи, – добавила Либби.

Я кивал, вспоминая, как крысы выскакивали из-под трейлеров, когда Даррен начал описывать окрестности.

– Потому он и был им нужен? – сказала Грейс-Эллен, переводя взгляд с Либби на меня и обратно. – Из-за этой мочи?

– Они поняли, кто такой Даррен, – сказал я. Кто-то должен был понять.

– Тогда он должен был быть на месте, верно? – сказала Либби, и когда плечи Грейс-Эллен дрогнули и она всхлипнула, Либби шагнула вперед, по всем этим квитанциям и счетам. Она подняла Грейс-Эллен на ноги, и, поскольку та все еще плакала, ударила основанием ладони по стене рядом с головой Грейс-Эллен, и все бизнес-сертификаты и лицензии Рэйфорда и фотографии с рыбной ловли, и карнавальные карикатуры посыпались на пол.