— Николя с Маринеттой в порту, — сказала она, увидев Поля. — Сегодня утром был очень хороший улов, и они помогают папаше Луи выгружать рыбу; там на добрых два часа работы.

— Попытаюсь разыскать его, — пробормотал Поль, торопясь уйти.

Тётя жестом удержала его; казалось, любопытство её было задето.

— Вы здесь с родителями? — спросила она его.

И, когда он несколько сбивчиво объяснил, что живёт на пансионе у друзей семьи, она сказала:

— Ах, вот что! Извините меня, но вы всегда одни, и поэтому, естественно, напрашиваются всякие вопросы.

Бросив поспешное «до свиданья», Поль быстро вышел из таверны: при тёте Мальвине ему всегда было не по себе. А Николя? Где Николя? Чем дальше, тем сильнее невысказанные слова просились на язык, они душили Поля, ему хотелось прокричать их ветру, чайкам, матросам, выходившим из порта. Перейдя железный мост, он бросился к небольшой группе людей, суетившихся на пристани возле груды ящиков и корзин, наполненных рыбой и мелкими кусочками льда. Маринетта обеими руками тащила одну корзину к ручной тележке, на которую бородатый парень устанавливал ящик.

— Вы не видели Ника? — спросил Поль Маринетту.

— Он на траулере, — ответила она. — Вы что, думаете, мы здесь развлекаемся?

Поль подбежал к самой воде. На палубе судна, среди бочонков и мокрых сетей, двое мужчин в зюйдвестках подвешивали к лебёдке корзины, которые чьи-то невидимые руки выталкивали из трюма; корзины болтались на конце натянутого пенькового троса, и время от времени широкая плоская рыбина с беловатым брюшком падала на мокрый пол. Лебёдка пришла в действие.

— Николя! — заорал Поль.

Из трюма вынырнула рыжая вихрастая голова.

— Что случилось? — крикнул Ник. — Пожар, что ли?

— Нет, мне надо с тобой поговорить. Иди скорее.

Мужчины в зюйдвестках подняли голову.

— Нахальства у этого парня хоть отбавляй! — проворчал тот, что повыше. — Держу пари, он из парижан.

— Но это так срочно! — передразнил Поля другой. — Срочно, не срочно, подождёшь, пока мы кончим, сопляк!

— Верно! — произнёс Николя с очень выразительной миной.

И он снова исчез в трюме, а в это время за спиной Поля раздался пронзительный смех Маринетты.

— Здорово вас угостили! — крикнула она, взявшись за новую корзину.

Поль укрылся под каким-то навесом, и там, сгорая от нетерпения, просидел на пустом ящике битый час, наблюдая за работающей лебёдкой и за вереницей исчезающих ящиков… Никогда он не думал, что в море столько рыбы! Потом вся эта карусель внезапно остановилась, рабочие разошлись, и вот наконец-то он увидел, как Николя выкарабкался по лесенке из трюма и спрыгнул на пристань, — Николя, ещё более растерзанный, чем обычно, в рубашке, пропахшей рыбой.

— Ну, что такое? — спросил он, проведя липкой ладонью по мокрому от пота лбу.

— Так вот… — начал Поль.

Куда девались все красивые фразы, которые он только что так усердно твердил? Сколько он ни старался, ни одной не мог вспомнить; в конце концов он совершенно по-глупому выпалил:

— Мы двоюродные братья.

— Кто? — спросил Николя.

— Ты и я.

Подлинный успех, но отнюдь не тот, на какой рассчитывал Поль: Ник фыркнул.

— И ради такой ерунды ты хотел оторвать меня от дела! — воскликнул он. — Додумался, нечего сказать!

— Раз я говорю тебе, можешь мне верить, — с жаром возразил Поль.