– Здесь должна быть веревка или лестница, – сказал Аркадий. – Тот, кто отсюда выбрался, должно быть, вытащил ее за собой и захлопнул люк.

– Мы шли следом за тобой. – Карп взял с койки ружье и стал в восхищении рассматривать его. – Но мы не видели никого, кто бы отсюда выходил.

– Для чего ты пошел за американцем? – спросил Воловой.

– Давайте посмотрим снаружи. – Аркадий не обратил внимания на вопрос.

На пути его вырос Карп.

– Для чего ты пошел за американцем? – повторил Воловой.

– Спросить его о Зине, – не успел ответить он, как Воловой оборвал его:

– Расследование закончено. Теперь уже это не является уважительным поводом для того, чтобы следить за кем то. Или для того, чтобы в нарушение всех инструкций покидать судно, прятаться от своих сограждан, тайком выбираться в одиночку из чужого города. Но я ничему не удивляюсь. Я не удивляюсь никаким твоим поступкам. Дай ему.

Дулом ружья Карп нанес Аркадию удар сзади, между лопаток, затем неспешно развернулся, как крестьянин с косой в руках, и ударил, опять таки сзади, по коленям. Хватая воздух широко раскрытым ртом, Аркадий повалился на пол.

Воловой уселся на койку и закурил. Взял из ящика порядком уже зачитанный журнал, раскрыл его на середине и тут же отбросил в сторону, на розовом лице его появилась гримаса отвращения.

– Значит, я был прав. Тебе и раньше случалось убивать, это есть в твоем личном деле. А теперь ты хотел бежать, хотел уйти на ту сторону, опозорить своих товарищей и свое судно при первом выдавшемся случае. Ты выбрал самого слабого из американцев, этого беднягу, а когда он отказался помочь тебе, ты его просто убил.

– Нет.

Воловой бросил взгляд на тралмастера, и тот обрушил новый удар стволом по ребрам. Брезентовая куртка несколько ослабила его силу, однако Карп был мужчина мощный, ассистировал он Воловому с удовольствием и энергией.

– Предсмертная записка, которую написала Зина Патиашвили, – продолжал Воловой. – была найдена в ее постели. Я сам спрашивал Наташу Чайковскую, почему же ты не посмотрел там. Она сказала, что ты смотрел, а ведь ты так и не доложил о записке.

– Потому что ее там не было.

Несмотря на царящий в бункере холод, первый помощник начал покрываться потом. Ну, конечно же, ведь он поднимался в гору, а потом, Аркадий неоднократно замечал это в прошлом, допрос одинаково утомителен для всех его участников. В неярком свете лампы стрижка первого помощника «под ежик» вся блестела мельчайшими капельками пота. Выполнявший же всю черную работу Карп стоял потный, как Вулкан в своей кузнице.

– Вы шли по моим пятам вдвоем? – спросил Аркадий.

– Вопросы задаю я. Он до сих пор не понял, – пожаловался Воловой Карпу.

Карп ткнул Аркадия в живот. Пока это все не более чем обычная милицейская работа, думал Аркадий, это хороший признак, пока еще только запугивают, ничего более серьезного.

Тут же Карп прикладом придавил шею Аркадия к полу, готовясь нанести удар более болезненный, после которого дуло, войдя в живот, может, черт его знает, выйти из спины.

– Стоп, – остановил его Воловой.

– Почему? – прорычал Карп, собираясь ткнуть лежащего Аркадия носком ботинка.

– Обожди. – Он снисходительно улыбнулся: не может же руководитель абсолютно все объяснять подчиненному.

Аркадий приподнялся на локте. Нельзя позволять себе быть полностью пассивным.

– Чего то в этом роде я и ждал, – продолжал Воловой. – Может, в Москве и нужна перестройка, но мы уж больно далеко от Москвы.