– Чего то в этом роде я и ждал, – продолжал Воловой. – Может, в Москве и нужна перестройка, но мы уж больно далеко от Москвы. Нам то здесь известно, что, когда двигаешь камни, можно потревожить змей. Сейчас у нас как раз такой случай. В назидание хочу привести пример.

– Какой? – Аркадий чувствовал, что должен быть не только слушателем, но и участником беседы.

– Пример того, как опасно бывает поощрять таких типов, как ты.

Аркадий смог опереться плечом о верстак, он не хотел садиться, чтобы не спровоцировать еще серию ударов.

– А я и не знал, что меня поощряют, – сказал он. – Собираетесь устроить суд?

– Не суд, – ответил Карп. – Вы не видели его перед судьей, – обратился он к Воловому, – как же он умеет выворачивать все наизнанку!

– Я не убивал парня. Если и вы этого не делали, то убийца, значит, в этот самый момент спускается с холма.

Увидев приближающийся приклад, он резко отвел голову в сторону, так что вместо лица Карп угодил в стоящие на верстаке банки. Этот неожиданный выпад встревожил Аркадия: санкционированные побои еще можно было как то терпеть, Воловой держал их в грубых, но все таки рамках, сейчас же Карп, видимо, уже вышел из под его контроля.

– Товарищ Коробец! – повысил голос Воловой. – Довольно.

– Он собирается врать нам, – со злобой сказал Карп.

– Коробец, конечно, не интеллектуал, – обратился к Аркадию Воловой, – зато он отличный рабочий, он понимает линию партии, тебе же это всегда было недоступно.

За исключением белого шва вдоль ставшего узеньким лба, лицо Карпа было багрово красным.

– То есть вашу линию? – Аркадий попытался приблизиться к упавшей с верстака стамеске.

– Мы же настигли его, когда он бежал, мы поймали его на месте убийства. Он должен умереть.

– Не тебе это решать, – оборвал его Воловой. – У меня есть серьезные вопросы, на которые он должен ответить. Например, кто, зная, как опасен и неустойчив в личном плане Ренько, все же убедил капитана разрешить ему сойти на берег в чужом порту? Что Ренько планировал вместе со своими американскими друзьями? Новое мышление действительно необходимо для повышения производительности труда, но в области политической выдержанности слишком уж много у нас делается послаблений. Еще год назад ему бы ни за что не разрешили сойти на берег. Вот почему так нужен хороший пример.

– Я ничего не сделал, – произнес Аркадий.

Воловой и об этом уже подумал.

– А твое провокационное расследование, попытка обмануть доверчивого капитана и всю команду? Твоя измена родине в ту же минуту, что ты ступил на чужую землю? Кто знает, чего еще от тебя можно ожидать? Мы разобьем все судно на квадраты, обыщем и простучим каждую переборку, каждую кладовку. Марчук получит соответствующую радиограмму. Все капитаны получат.

– Но Ренько не контрабандист, – заметил Карп.

– Кто знает? А потом, всегда можно что то найти. Уж если я этим займусь, я разнесу «Полярную звезду» на щепки.

– Вы это и называете перестройкой? – спросил Карп.

– Коробец, – терпение Волового кончилось, – я не собираюсь спорить о политике с зэком.

– Сейчас я покажу тебе споры.

Карп наклонился и подобрал с пола остро заточенную стамеску раньше, чем это успел сделать Аркадий, резко развернулся к койке и молниеносным движением поднес ее острый конец вплотную к шее Волового.

– Вот как спорят зэки. – С этими словами Карп сгреб рукой волосы на затылке Волового, потянул его голову к себе.

Воловой сделал попытку высвободиться, струйка крови брызнула на стену. Лицо его набухло, глаза горели неверием в происходящее.

– Что, речи закончились? – спросил Карп.