К вечеру ветер усилился, как бы набрав скорость над гладкой ледяной поверхностью и почти неподвижной водой. Ветер нес с собой капли мелкого дождя, которые тут же замерзали на стекле рулевой рубки. Всю ночь команда смывала с палуб лед горячей водой из шлангов. Остойчивость более мелких кораблей еще в большей мере зависела от степени их обледенения, поэтому вся флотилия, вытянутая как на параде, в единый строй, двигалась в ночной тьме, окутанная клубами пара.

«Мисс Аляска», чьи винты забило льдом, повернула назад на рассвете. Другие остались – рыбы здесь хватало. Наутро обнаружили, что окружавшие суда льды смерзлись в один огромный щит. Под голубым небесным сводом впереди расстилалось бесконечное белое поле; за кормой же «Полярной звезды» тянулась полоса угольно черной воды в которую то траулеры, шедшие на дистанции примерно в милю друг от друга, и забрасывали свои сети. Придонные рыбы, в частности палтус, по им одним известной причине предпочитали именно подледное пространство, сбиваясь там в огромные косяки. Сети весом в тридцать – сорок тонн медленно поднимались на поверхность, где рыба, водоросли, сама сеть тут же покрывались ослепительными кристаллами льда. Казалось, что из глубин моря люди черпают чистый и нежный жемчуг. В каком то смысле так оно и было: богаче становились американцы, русские вдвое перекрывали свои дневные нормы.

И в то же время флаг на мачте «Полярной звезды» был приспущен. Весь нынешний улов посвящался памяти Федора Волового. Семье погибшего были отправлены радиограммы соболезнования, из Управления во Владивостоке и из штаб квартиры компании в Сиэтле шли призывы не падать духом и держаться. Партийная организация судна возложила на мрачного Славу Буковского исполнение ответственных обязанностей замполита. Воловой следовал к дому в холодильнике номер два для пищевых продуктов, в пластиковом мешке, по соседству с Зиной Патиашвили, которую пришлось перенести туда же: все морозильники будут забиты рыбой под завязку. По судну ходили слухи, что горло первого помощника было не просто обуглено. Как член профсоюзного комитета, ответственный за оформление документов о смерти, Слава пытался отрицать все голословные утверждения, но внезапно свалившиеся на него новые обязанности скорее подавляли его, чем вдохновляли открывающимися возможностями. После нанесенных ему Карпом побоев Аркадий еще покряхтывал, но в общем чувствовал себя не хуже, чем если бы свалился вниз с высокой лестницы.

На ленту конвейера каждые десять минут вываливалось полтонны палтуса, рыбу тут же потрошили, чистили, резали при необходимости на куски. От покрытых льдом тушек в цехе стоял такой холод, что у Обидина, Мальцевой, Коли Мера и других руки едва двигались. Сквозь визг пил и трансляцию бесконечных бодреньких мелодий время от времени до слуха людей доносился глухой удар льдины в корпус. Усиленный нос «Полярной звезды» был рассчитан на льды толщиной до одного метра, и все же сталь жалобно стонала. Весь корпус вздрагивал, а отдельные листы обшивки долго еще дрожали и вибрировали, как натянутая на барабане кожа.

Подставляя замороженные тушки рыбы под диск пилы, Наташа то и дело бросала на Аркадия вопросительные взгляды, однако он вслушивался в натужное гудение двигателей, скрип сопротивляющегося льда и его треск под носом судна, треск такой, что, казалось, раскалывается сама земля.