В кабинете дирекции, уложенной, само собой, рылом в пол, был устроен форменный шмон. Искали ширево, искали оружие. Я от души надеялся что-нибудь найти. Для расправ - даже самых беспредельных - нужен повод. То, что теоретически повод есть, я, конечно, знал, но знание следовало подкрепить уликами. увы, ни стволов, ни героина с гашишом мы не нашли. Зато визжащий и прячущийся под стол от моих пинков директор колонулся, как гнилой орех. Признаюсь, мне доставляло прямо-таки жесточайшее наслаждение долбить его гипсом. Нога зудела и разгоралась от ударов. Не в силах остановиться, я спрашивал и бил. Он верещал и рассказывал. Все без утайки, с именами и датами - по полной программе. Оставалось только сожалеть, что нет поблизости господина Костикова. Оформили бы как добровольное признание. Проще простого! Тем более, что набиралось признаний - преогромный воз с телегой, на вполне приличный американский срок - лет этак на сто или двести. И было вдвойне горько, что никого из работяг дансинга не посадят. Скорее всего - никогда. Потому как скользкие твари. До жути живучие…

Оставив распорядителя с разбитым лицом, выбитыми зубами и качающимися ребрами, мы двинулись дальше. Дел было много, исполнить все задуманное нам могли и не позволить. Печально, но факт. По моим прикидкам, нас должны были арестовать часика через полтора-два, и до печальных минут следовало успеть навести в городе шороху - настоящего шороху, если вы понимаете, о чем я говорю! Шороху, какой наводили бериевские воронки, отправляясь на ночные улицы за уловом всевозможных врагов и шпионов. Но, увы, возможностями Лаврентия Павловича я не располагал, и потому имперским бойцам следовало торопиться.

Красивое продолжение удалось сделать в «Техасе» - казино, лишь самую малость уступающем по роскоши и крутости «Харбину». С этими группировками я, можно сказать, дружил, но сегодня отменялась всяческая дружба. Этот вечер целиком и полностью принадлежал Ящеру. Я клепал сочинение на вольнейшую из всех возможных тем: «Что бы я натворил, будь я Ящером…» Но я не писал, я проводил в явь мечты и фантазии, позволив себе полностью раскрыться и распоясаться. Армия Ящера закусила удила.

Банкиров из юбилейного зала, справляющих трехлетие своего финансового благополучия, мы выпороли ремнями, растянув прямо на столах. Зрелище оказалось не для слабонервных. Древние знали, что делали, предпочитая батоги иным каторжным срокам. И шариат, кстати, тоже частенько наказывает теми же палками. Просто и эффективно. И никаких судебных заморочек, никакого дефицита камерной площади. А тем, кто твердит, что способ этот негуманный, даю совет: пусть прогуляются в КПЗ и посидят в душном клоповнике суточек семь или восемь. Ума прибавится, гарантирую!..

Вот и эти «белые жилетки» мудрели прямо на глазах. Дин, собственно, и не спрашивал ни о чем, но компра лилась потоком - на себя, на весь белый и не слишком белый свет. Ох, сидеть бы этим орлам, не пересидеть, будь я прокурором! Разумеется, дамы визжали, хотя никто их не трогал, а парочку импортных менов - не то мормонов, не то ханарцев, словом, из тех, что по мере сил вживляют в российские головушки идеи о многоженстве и излишней суровости христианства, парни Дина вытряхнули из навороченных костюмчиков, раздели догола и пинками выпроводили на улицу. Следовало бы и ремешками проучить, но все ж таки чужое гражданство, неудобно. Как ни крути, гости есть гости, пусть и незваные.

Дирекция «Техаса» не стала дожидаться своей очереди и через черный ход слиняла восвояси. Но кто-то должен был пострадать, и пострадала местная «крыша», некий обабок, перекрасившийся пару лет назад из ментов в урки. Его меднолобая охрана отважно обнажила «помповики», и пришлось вспомнить о «серьезных машинках». Пасовать перед помповиками мы не собирались, и ковбои Дина-Гамбургера изящно раздолбали в щепу буфет, за которым обабок со стрелками пытался укрыться.