— Может, прекратите метаться, как волк по клетке? — сердито сказала Лидия Михайловна.

— Говори, говори, я слушаю.

— Сядьте! Я не могу кричать. Хватит уже бегать передо мной!

— Я не бегаю. Такое время сейчас, кажется, с ума сойду.

— При чем тут время? Александр, так больше не может продолжаться!

— Я это уже слышал. Повторяешься, милая. Кстати, очень распространенная женская привычка.

— Пожалуйста, не надо обращаться ко мне на «ты». Не сейчас. Я не для такой жизни родилась. Клянусь, меня не беспокоит, что обо мне говорят. Собака лает — ветер носит. Но я должна быть в ладу с самой собой. Пусть меня не уважают другие, но потерять самоуважение мне совсем не хочется.

— Пустые слова. Все барышни говорят то же самое. Смешно, ей-богу. Что значит уважение? Уважение к чему? Люди — животные.

— Знаю, знаю, но я так не могу. Могу примириться с мыслью, что у меня есть любовник, но пусть он ведет себя как любовник, а не как ловелас. Я могла бы делить его с женой, но не с той деревенской бабой. Так низко я пока не пала.

— Хватит глупости болтать. С кем делить? К Ганке, что ли, приревновала?

— Мне от одного ее взгляда плохо становится. Смотрит, как зарезанная телка. Если, как вы говорите, она для вас ничего не значит, почему вы не отошлете ее с глаз долой? Чем дольше она у вас останется, тем хуже.

— Тысячу раз отсылал, а она не уходит. Еще, чего доброго, в колодец бросится, а мне только этого не хватало. Такая, как она, что угодно может натворить.

— Боитесь, наверно, что она вас кислотой обольет.

— Я ничего не боюсь. Когда я увидел, как мою мать опускают в могилу, я понял, что этот мир — куча дерьма, а мы в ней черви. Поверь, я в любую минуту готов пустить себе пулю в висок.

— Вы готовы застрелиться, но не пропускаете ни одной юбки. Все только и говорят о ваших похождениях. Это кончится скандалом, а то и вовсе катастрофой.

— Ты что, цыганка, ясновидящая? Я своей шкурой рискую, а не твоей. И потом, ты знаешь, я ни за кем не бегаю. Будь что будет: да — да, нет — нет.

— Вы же еще молодой, зачем вы так говорите? Поверьте, этот фатализм до добра не доведет. Когда вы начали… когда мы начали, вы были другим. Тогда вы рассуждали, как идеалист.

— Какой еще идеалист? Я тебе тогда прямо сказал: я хочу тебя. И сейчас говорю то же самое. А все остальное — чепуха.

— Это не чепуха. Мы не молодеем. Что вы будете говорить к сорока годам, если сейчас говорите так?

— К сорока годам я буду в гробу лежать.

— Но почему, почему? Вы же здоровый, крепкий. Знаете, ведь мы с вами могли бы быть счастливы. Не хочу жаловаться, но с Костей — это не жизнь.

— Чем он тебя не устраивает? Неглупый, воспитанный, верен тебе — чего еще? Я у тебя третий любовник, и…

— Почему третий? Вы же знаете, что это неправда.

— Это правда.

— Не будем препираться. Я лишь одно слово сказала, а вы начинаете делать из мухи слона. Можете думать что угодно, но я не столь цинична. Я была бы хорошей женой, не будь Костя Костей.

— А чего ты от него хочешь? Ладно, мне пора.

— Куда вы? Что с вами сегодня?

— Ты меня раздражаешь. Раньше была женщина как женщина, а теперь проповедуешь, как поп. Не хочу слушать! Останусь жив — хорошо, а сдохну, так сдохну. Раз ты считаешь меня слишком циничным, я не навязываюсь.