— Как же их много… — сглотнул стоящий рядом Муха.

Ему никто не ответил, потому что стоящая напротив звериная армия была поистине великанской. Громадной настолько, что первые ряды уже преодолевали первую сотню шагов, чуть не маршируя в ногу под неслышную музыку, а последние терялись где-то далеко в Лесу, тревожа своей поступью высокие деревья, безжалостно сминая траву, нещадно вытаптывая землю; взревывая, вскрикивая и торжествующе порыкивая, потому что было очевидно: ни одной Заставе не устоять против ТАКОГО количества клыкастых врагов. Казалось, Проклятый Лес собрал все, что имел, чтобы бросить на людей в эту единственную, ожесточенную, но недолгую схватку. Чтобы смять численностью, задавить бессчетной мощью и сделать это как можно скорее. Раз и навсегда. На веки избавиться от дерзких соседей — сперва от одного, а затем и от всех остальных. Он выставил своих мохнатых солдат, как умелый полководец — ровными рядами, постепенно набирающими силу и высоту. Удивительно слаженно вышагивающими ровными колоннами, в которых царил безупречный порядок и ненормальное спокойствие. А еще — почти кожей ощутимая уверенность в победе.

Самыми первыми бежали грациозные сероватые кошки с чересчур длинными верхними клыками, заметно выдающимися из-под губ и загнутыми книзу на манер отточенных сабель. Гибкие, стремительные, ловкие охотники, которым не составит большого труда взобраться на стены. Сравнительно небольшие, всего по бедро взрослому мужчине, с рыжеватыми подпалинами на боках, они мягко стелились по изрытой земле, безжалостно топча остатки первой волны и со вкусом облизываясь.

Сразу за ними в три широких колонны вышагивали громадные, грязно зеленого цвета богомолы, каким-то чудом достигшие размеров полутора человеческих ростов. Закованные в естественные хитиновые панцири, прикрытые сверху жесткими слюдяными крыльями, бесстрастные, холодные и недобро посверкивающие крупными фасетчатыми глазами, они мерно переставляли тонкие ноги, с неотвратимой обреченностью приближаясь к замершей в оторопи Заставе. Их мощные челюсти беспрестанно шевелились, тяжелые жвалы то раскрывались, то снова смыкались, издавая крайне неприятный скрежет. Но делали это довольно осторожно, чтобы не задеть идущих впереди кошек.

Между богомолами извивались гигантскими пестрыми лентами неимоверно длинные питоны. Как десант, как молчаливые лазутчики, которых прикрывали первые два ряда; как разведчики и диверсанты, наконец, которым в этой жуткой армии тоже отводилась определенная роль. Стоило только взглянуть на мощные сокращения их упругих тел, чтобы мигом сообразить — если такая змейка сумеет обвить одну из башен и чуть сожмет кольца, у Заставы не останется стратегически выгодной для стрельбы площадки. А питонов (или удавов?) были сотни. Сотни! И все они целеустремленно направлялись сюда! Они ловко вились между суставчатых конечностей богомолов, вытягивали плоские морды между первыми кошками, а хвосты их терялись далеко позади, как раз между десятками каких-то черных жуков, сумевших раскормиться до размеров матерого медведя, и самими медведями, обладающих габаритами некрупных слонов. Впрочем, покрытые шерстью слоны здесь тоже были, но где-то далеко, за деревьями, от них только трубный голос и доносился, да опасно раскачивались тяжелой поступи многовековые стволы.

Таррэн ошеломленно моргнул, признавая среди невероятно крупных для своих видов животных и уже знакомых рыжих гиен, и шакалов, и лисиц, и зверушек поменьше. Приметил краешком глаза даже здоровенных кабанов, чьи клыкастые морды то и дело терялись среди мохнатых тел более крупных представителей местной фауны. Видел игривых хорьков, задорно скачущих по чужим спинам и сжимающих в передних лапках что-то, похожее на шипастые мячики. А еще — длинноруких черных обезьян, жутковато обросших шерстью равнинных тигров, росомах, целую вереницу рыжих муравьев, дотягивающих до размеров средней собаки… и все это ритмично двигалось, ползло и неторопливо вышагивало к Заставе, как единая армия.