— Надеюсь, он хотя бы не ядовит, как Карраш? — с опаской покосился Весельчак.

— Как знать…

— Что ты хочешь сказать?!

— Гм… если в общих чертах, то лучше не раздражать его лишний раз. Вблизи долго не находиться, руки не распускать и в друзья не набиваться, потому что Траш невероятно ревнива. И она очень не любит самцов… э-э-э, в смысле, мужчин. К Белику почти никого не подпускает, кроме меня, Карраша и еще пары человек, которых хорошо знает, а остальных настоятельно просит держаться подальше. Только женщинам позволяет иногда подходить, но тоже недолго. И не за тем, о чем ты подумал, рыжий! Вот так.

— А я думал, хмеры не приручаются, — оборонил Таррэн, задумчиво изучая неприступные вершины гор.

Урантар снова усмехнулся.

— И это — правда, потому что наша Траш — настоящая дикарка.

— Тогда почему она…?

— Хороший вопрос, — похвалил Дядько. — Но ответить на него непросто. Точнее, объяснять долго — замучаетесь слушать.

— Ты уж постарайся как-нибудь, — с непередаваемым сарказмом попросил эльф. — Душевно тебя прошу.

И седой, мельком заглянув в его пылающие глаза, почему-то отвел взгляд.

— Кхе… ладно, попробую, — крякнул он, поняв, что Таррэн в кои-то веки оказался почти на грани. — Если кто не знает, хмеры живут тесными семейными группами или стаями, в которых непременно главенствует одна единственная самка. Все остальные — ее дети, сестры и племянницы — обязаны подчиняться во всем. Самцы, как правило, выглядят помельче, живут отдельно, определенной территории не имеют и рискуют появляться на глаза будущих подруг лишь в сезон спаривания, то есть примерно один раз в три-четыре года. В противном случае рискуют нарваться на смертельную схватку, потому что своих детенышей хмеры охраняют, как далеко не всякие люди. При этом связи между ними настолько тесные, что хмеры просто не способны существовать в одиночестве. Это как-то связано с магией крови… Таррэн не смотри на меня, как на дурака! Я прекрасно знаю, что они не поддаются магии, но касательно этого вопроса абсолютно уверен: какая-то доля правды в этом есть, потому что Белик… ладно, потом. Что же касается Траш, то, насколько я знаю, двадцать лет назад она, в силу ряда причин, осталась без стаи. Белик к тому времени тоже лишился семьи и был сильно ранен, вот и вышло, что когда они вдруг пересеклись, Траш была слишком слаба, чтобы его убить, как того требовали инстинкты, а малыш — слишком измучен, чтобы следить за тем, кто слизывает с ран его кровь. А потом это потеряло всякое значение — они стали одним целым и с того времени больше не расстаются.

— Хочешь сказать, Траш признала Белика… своей СТАЕЙ?! — оторопело уставились Светлые.

— Да. Поэтому я и уверен, что с нами ничего не случится: она никогда не станет нарушать его просьбу. Так заведено и так требует весь ее опыт. Белик — то, без чего она больше не может существовать: ее стая, ее группа, ее семья и самое главное сокровище. Траш понимает это очень хорошо и только поэтому будет терпеть вас рядом с собой. Но если кто-то рискнет на него покуситься, если вздумает обидеть нашего малыша… думаю, даже я с ней не справлюсь: она будет защищать его до последнего вздоха. Так что будьте осторожнее в словах и поступках: с этого дня наша красавица станет следить за каждым вашим шагом. День и ночь. Независимо от того, близко она или далеко. Ровно до тех пор, пока не удостоверится, что вы не представляете для ее стаи угрозы. Траш и так пришлось очень долго привыкать к присутствию людей, учиться быть терпеливой и не набрасываться на первого встречного, как было поначалу. Мы только пару раз рискнули оставить ее одну, потому что хмерам нельзя далеко уходить от Леса — они слишком привязаны к его воде.