Небо за окном имело нежный сапфировый цвет. От проснувшегося солнца воздух казался размешанным в розовом тумане. Тополь замер как затаившееся в засаде гигантское диковинное насекомое. Ледогоров смотрел на все это и даже взглядом не хотел возвращаться в душный полутемный кабинет к запахам пыли, бумаги, клея и кожи.

— Хорошо. Я записал. — Артур положил трубку и задумчиво посмотрел на телефонный аппарат. — Все работать. Саша, задержись.

Опера потянулись к выходу. Идущий последним Армишев аккуратно притворил дверь. Ледогоров отвернулся от окна и вопросительно посмотрел на Вышегородского.

— Кто это?

— У СБ. Вызывают тебя. — Артур оторвал листок календаря. — К одиннадцати. В отдел служебных проверок.

Ледогоров взял протянутую бумажку.

— Понял. Буду.

— Что ты натворил?

Он усмехнулся.

— Не боись. Если бы натворил — в прокуратуру бы вызывали.

Из-за крыш наконец вынырнул красный сверкающий шар солнца. Его рыжие языки лизали пол кабинета.

— Я пошел.

На часах было десять. Он зашел в «Василису», взял «полтинник» коньяку и, усевшись в угол, закурил.

Через пять минут после его ухода хмурая сменщица Ксении Валя удивленно повертела перед глазами нетронутую рюмку и, пожав плечами, слила содержимое обратно в бутылку.

* * *

— С какого года в органах?

— С девяносто первого?

— Где и на каких должностях работали?

Майор-«уэсбэшник» был немолод, худ и невообразимо скучен. От одного его вида во рту становилось кисло. Он носил очки со стеклами-«хамелеонами» и все время казалось, что у него просто нет глаз.

— У вас на столе выписка из моего личного дела.

— Неважно. Я хочу услышать от вас.

Ледогоров вздохнул и посмотрел на высокий потрескавшийся потолок.

— Я не помню. Много всего было. Память подводит.

Майор оторвался от материала перед собой, достал пачку «Невских» и закурил. Ледогоров почему-то подумал, что «Невские» припасены специально для демонстрации честности и бедности, а где-нибудь в столе найдется и пачка нормальных сигарет.

— Зря ты так начинаешь. Проблемы у тебя серьезные.

Ледогоров вынул из кармана свой «Вин-стон» и взял со стола зажигалку.

— Да? Надо же.

— Точно. И я не разрешал тебе курить.

— А я тебе.

— Хватит тыкать мне.

— Ты первый начал.

— Я официальное лицо…

— А я «хрен с бугра».

Ледогоров с удовольствием выпускал дым. Майор пришел в легкое замешательство. Видимо, еще никто не вел себя так в его кабинете. Он нервно потер ладонью мгновенно вспотевший лоб и уткнулся в лежащие перед ним бумаги.

— Значит так, Александр Игоревич, — продолжил он официальным тоном. — К нам поступило заявление от директора магазина «Аре» Заправиной Софьи Николаевны, в котором она пишет, что вы, сожительствуя с работницей магазина Юлией Шадриной, постоянно требуете повышения ей зарплаты, покрываете совершения ею хищений из магазина, угрожаете… А два дня назад вы в состоянии алкогольного опьянения ворвались в магазин, избили двух друзей Заправиной и грозили ей самой физической расправой.

Ледогоров покачал головой.

— В состоянии алкогольного обвинения?

Майор кивнул.

— Да.

— Ужас какой.

«Уэсбэшник» достал бланк объяснения.

— Что можете пояснить.