— А чем объяснить, что вы взялись так поздно? Почему не обратились ко мне пару месяцев назад? Для такого дела одного уик-энда недостаточно.

— Мы не хотели выносить сор из избы. Не я один, все с этим согласились. Надеялись, по возможности, избежать огласки.

— Значит, — спросил Шейн, — вы с самого начала были убеждены, что документы передал один из директоров фирмы?

Форбс кивнул.

— Но необязательно ради денег. Вы, конечно, знаете Бегли лучше, чем я, но даже я слышал, что он не брезгует заниматься шантажом.

— Да, — подтвердил Шейн. — Занятие довольно рискованное, но весьма прибыльное.

— Поэтому мы и не могли обратиться в полицию, — со вздохом произнес Форбс. — А много ли вокруг частных сыщиков, способных разобраться в такой запутанной истории? Да ещё и — порядочных? Вы только не обижайтесь, — добавил он и улыбнулся.

Шейн улыбнулся в ответ. Молодой человек начинал ему нравиться.

— Что ж, я понимаю ваши затруднения: если Бегли шантажировал одного из ваших людей, вам бы не хотелось, чтобы об этом прознал какой-нибудь пронырливый частный детектив.

— А что делать, мистер Шейн, сами знаете — люди вашей профессии не особенно славятся честностью и надежностью. Но на прошлой неделе отец беседовал с кем-то из фирмы «Питтсбург Плейт Гласс», и в разговоре всплыло ваше имя. Они считают, что вы с Бегли на ножах.

— Мягко сказано.

— Этот человек из Питтсбурга сказал, что вы первый, кому удалось утереть нос Бегли. Отец подумал, что вы согласитесь ещё раз поставить его на колени.

Шейн помотал головой.

— Я вовсе не утер ему нос. Я просто честно отработал свой гонорар. Мой клиент остался доволен, а я — нет: Бегли продолжает заниматься своими темными делишками.

— Одну минуту, — прервал Форбс. — Давайте сразу придем к соглашению. Все, что нам нужно от Бегли, это сделка, согласно которой он передает нам одно имя в обмен на обещание с нашей стороны не предпринимать судебного разбирательства. Личность самого Бегли для нас значения не имеет.

— А для меня имеет, — сухо ответил Шейн. — У него очень выгодное положение. Он может одновременно выиграть и проиграть. Даже очевидный провал в деле с «Питтсбург Плейт Гласс» он ухитрился использовать для саморекламы. Ведь Бегли дал понять, что если он согласился добыть какие-то сведения, то добился результата, а средства для достижения этой цели значения не имеют. А хорошая реклама для него — это дурная реклама для меня. Я не знал, что меня наняли для того, чтобы я помог провернуть сделку. Может, вам лучше поискать кого-то другого?

— У нас нет времени! — воскликнул Форбс. — Мне плевать, если вы даже изжарите Бегли на решетке и съедите без горчицы, но для нас важно другое. Посмотрим, чего вам удастся добиться к концу уик-энда.

Шейн на мгновение призадумался.

— А кто занимался расследованием? — спросил он.

— Я. Форбс Холлэм-младший, исполнительный менеджер. Все же это было хоть каким-то отвлечением от моей работы, с которой, по-моему, безо всякого ущерба для дела справилась бы любая уборщица.