«С рассветом, первого октября, турки начали обстреливать крепость. На страшную бомбардировку Суворов приказал не отвечать ни одним выстрелом. В девять часов утра турецкие корабли подошли к косе с двух сторон и на самом конце косы начали высаживаться… Что-то помогало им сверху! На головы наших солдат градом посыпались гранаты и бомбы… Это били мортиры или бомбарды. И очень точные! Кто-то корректировал вражеский огонь… кажется, прямо с неба…»

Прямо с неба! А не дроны ли это? Или вот: «…ружья стреляли так часто, что слились в один сплошной гул». Ружья? Или все ж таки – автоматическое оружие?

– Плохие новости, друг мой, – войдя, Щеголев устало присел на край дивана и расстроенно покачал головой. – Никак не могу выйти к вектору… Сильные помехи целый день! Опять направленный импульс… Со стороны колокольни! Говорите, прибора там нет? А такое впечатление, что он там и вполне успешно работает. Может, его просто понадежнее спрятали, друг мой?

Спрятали… Ну, конечно!

Антон сразу вспомнил расцарапанные коленки Нади… или как ее там… Еще и коричневатая пыль… Кирпичи: Она куда-то лазала? А что, если…

– Виктор Иваныч, я скоро!

Вскочив на ноги, Сосновский опрометью бросился к соседке – за велосипедом…

Прибор он обнаружил там же, на колокольне… На крыше! Прикрученным проволокой! Стоило лишь подняться на парапет, чуть пролезть… протянуть руку… Вот и нащупал… Едва не разорвал джинсы! Ну да, ну да…

Размотав проволоку, юноша прихватил зловредную коробку с собой… Теперь следовало поспешить – в воздухе уже плавился вечер.

– Есть вектор, есть! – сияющий радостью Щеголев встретил юношу на пороге. – Сигнал очень хороший! Скорее, мой друг…

– Да… да-да…

Антон поспешно улегся на диван… Разноцветные провода опутали голову…

– Ну, с Богом, друг мой! Удачи…

Что-то треснуло… Воздух наполнился озоном…

Глава 5

Деревня Сосновка Санкт-Петербургской губернии

(где-то под Нарвой). Июнь 1787 года

В бронзовых канделябрах жарко горели свечи. За окнами плыл тихий июньский вечер, уже довольно светлый в здешних местах, в краю белых ночей. Сквозь распахнутое «французское» окно (до самого пола) слышалось мычание скотины и девичьи истошные крики. По пятницам в поместье Елпидистовых было принято пороть крепостных. Сначала – девок да женщин, потом – мужиков. Даже и тех, за которыми за прошедшую неделю никакой вины не было. Тех пороли так, для порядка. Ну, а тех, кого было за что… Ух! Впрочем, особо зверствовать экзекуторам – крепким деревенским парням – не давали, крестьяне не отлеживаться должны, а работать, прибыль хозяевам приносить.

Пороли… Вот одна из девок издала уж совершенно дикий визг… крик даже! Летом-то пороли на воздухе, на заднем дворе – все было хорошо слышно.

Слышно-то – слышно… только вот из сидевших за круглым столом мужчин никто и ухом не повел. Что и понятно – играли! Какие там крики – внимательным нужно быть, игра – дело серьезное.

Всего в компании было четверо. Сам хозяин, князь Петр Александрович Елпидистов, сутулый сухопарый старик, бывший елизаветинский вельможа, да гости его, соседи, помещики средней руки и даже того хуже – ну, да, Петр Александрович никогда не чинился и гордыню свою не выказывал, да и, что сказать – не так уж и много в округе было дворян! Нынче пришли Иван Петрович Неухов с братом своим, Кириллом… и Антон Авдеевич Сосновский, совсем еще молодой человек, хотя Шлиссельбургского пехотного полка поручик! Офицер! Он и в гости-то явился в зеленом, с красными отворотами кафтане, в чем обычно хаживал как на службе и дома – другой-то одежки по бедности своей не завел.