Наконец, выволочка закончилась, и на нас тоже соизволили обратить внимание:

– Я – колонель Бишоп. Армия Альянса. А вы кто такие? – говорил он абсолютно без акцента.

Одет он был в просторную белую рубаху, песчаного цвета галифе и, конечно, ботинки с гетрами. Куда Альянс без гетров?

Длинное породистое лицо, короткая стрижка с залысинами, в руках- стек.

– Старшина Дыбенко, республиканская армия. Нас задержали ваши люди, когда мы занимались заготовкой продовольствия.

– Вы хотели увезти пушнину. Пушнину необходимо сдавать на фактории альянса, у нас есть монополия…

– Полярный медведь – никак не пушной зверь… – возразил лоялист.

Благородное лицо колонеля вдруг дернулось и он с размаху ударил Дыбенко стеком по лицу, потом еще и еще раз:

– Сэр! Ты должен обращаться к старшему по званию "сэр", грязное животное!

Коротко рявкнул что-то подчиненным, нас схватили под руки и потащили за дверь.

Снова заиграл патефон.

– Раз-два-три, раз-два-три! – послышался голос Бишопа. – Чего встали, коровы? Двигаемся, двигаемся!

* * *

Дыбенко был подобен тигру. Он метался по клетке и рычал. И морда у него была полосатой.

– Ну, сволочь! Ну, колонель Бишоп! Убью, скотину… Подкараулю – и убью, как пить дать! Это же ни в какие ворота – медведь – пушной зверь! Да и вообще – у них монополия на внешнюю торговлю, а не на охоту!

– А если бы Ассамблея им монополию на охоту на белых медведей выделила? Например, за поставки комплектующих к бронепоезду? Тогда исхлестанная морда бы меньше болела?

– Заткнись, просто заткнись… – Дыбенко сел а угол клетки и ухватил себя за бороду.

Я решил, что, пожалуй с него хватит страданий, и сказал:

– Эти кретины даже не обыскали нас, ты заметил?

Лоялист на глазах оживал. Конечно, у нас отобрали винтовки и ножи, у меня вытащили револьвер, но в целом – по карманам не шарили. То ли лаймам противно было ковыряться с такими грязными животными как мы, то ли просто обычное солдатское разгильдяйство.

– Дождемся ночи – я им такие песни и пляски устрою… – пообещал Дыбенко.

Перед тем, как на факторию опустилась ночь, произошло еще кое-что. Раздался рев, подобный грому, и все засуетились. С треском ломая льды Ларьегана к острову подходил огромный черный корабль. Это мы потом узнали, что он был огромный и черный – теперь-то мы сидели в клетке, в самом углу внутреннего двора, и мерзли.

Фактория была спроектирована в виде квадрата – все здания располагались вдоль стен, и на наружной стороне их окна были узкими, как бойницы – для облегчения обороны. А двери выходили во внутренний дворик, который служил в качестве прогулочной площадки, плаца и временного склада. Еще тут стояла наша клетка, две пары колодок – совсем как в средневековье, и виселица – аккуратная, лакированная и чуть ли не вылизанная от снега и льда. Это вам не хухры-мухры, это цивилизованный Альянс!

– Как думаешь, мы сможем пробраться на ледокол? – спросил я.