Олег и Наталья приветствовали его появление глубокими поклонами. А затем с еще более глубокими и уважительными поклонами они обернулись к дракону.

И лишь когда стали склоняться и опускаться на колени телохранители та'кхи, Виктория поняла, кто перед ней. Лишь зеленые человечки гордо отказывались гнуть шею перед древним и почитаемым существом, и сразу стало заметно, что эти маленькие, похожие на детей гуманоиды с огромными глазами тоже стары и тоже обладают немалой мудростью и внутренним достоинством. Когда они бросались угрозами и пытались уничтожить беззащитных, это почему‑то было не так заметно...

Страж чуть покачивался в воздухе, и тихая музыка его ментального присутствия наполняла Викторию странной тоской по несбывшемуся. Она уже понимала, что Олег опять все подстроил. Что он специально собрал всех на эту встречу, специально спровоцировал та'кхи на нападение, чтобы дать Избранной возможность пройти инициацию в настоящем, самостоятельном бою.

Девушка все понимала, но в ней уже не было ни гнева, ни даже раздражения по отношению к своему учителю. Клинок из заржавевшего железа прошел перековку. Больная сталь изведала огонь горнила, стонала под ударами молота, ощущала ледяной ожог охлаждения. Закаленная, отполированная, отведавшая крови, теперь она легла в ножны, готовая безмятежно покоиться, пока умелая рука не извлечет меч наружу.

И впервые Виктория поняла, что только одна рука способна коснуться этой рукояти – ее собственная. Лишь она сама может пробудить свою силу. Чужая воля не сможет больше потревожить безмятежного покоя души Избранной.

Виктория легко подошла к гигантской и такой прекрасной голове и, получив мелодичное, переливающееся чуть насмешливым узнаванием разрешение, тихо коснулась заплетенной в мягкие косы гривы. Страж. Хранитель. Дракон.

Он был одновременно похож и не похож на то, как изображают этих существ в легендах и сказках. Невероятное, небывалое существо. Поэзия, запечатленная в драгоценном камне. Песнь, написанная рукой бога.

Дракон.

Он был прекрасен.

Воздух наполнился музыкой и волшебством. Страж не пытался потрясти всех своей ментальной мощью, но его тихий голос был слышен и понятен всем.

«Наследники (продолжатели, хранители) нашей славы (чести, доблести), – пел этот голос, и Виктория поняла, что обращается он к та'кхи, и только к та'кхи, – прошло много времени с тех пор, как мы удалились в тишину покоя (пути, вечности), оставив вам просторы свободного космоса (жизни, поиска). Вы вольны использовать свои знания (мудрость, власть) и свой разум (энергию, творчество), как считаете нужным (достойным, правильным). Но мы просим (униженно требуем, удивляемся, почему вы не) отдать(ите) нам этих существ (предметы творения и познания, экспериментальные создания) и их планету (мир, суть), чтобы развлечь (наполнить смыслом, принести мысль в) наши преклонные годы».

Вперед вышел один из та'кхи. Тот, что до сих пор хранил молчание, не участвуя ни в перепалке с Олегом, ни в схватке с Викторией.

«ДОСТОЙНЕЙШИЕ ПРЕДШЕСТВЕННИКИ, МЫ БУДЕМ РАДЫ ИСПОЛНИТЬ ВАШУ ПРОСЬБУ И ОТДАТЬ ВАМ ЭТОТ МИР И ЭТИХ СУЩЕСТВ, КОТОРЫЕ ПРИВЛЕКЛИ ВАШИ МУДРЫЕ ВЗОРЫ».

«И это все?» – с удивлением подумала Виктория, зарываясь пальцами в густую, украшенную драгоценными камнями гриву. Вот так просто? Ничем не обоснованное вторжение на мирную планету, насилие над ее биосферой и ментальным пространством, гибель миллиардов ни в чем не повинных существ – и все это ради того, чтобы одна старая и могущественная раса «униженно попросила», а другая – «милостиво позволила»? Вся ее боль, весь гнев и бессилие землян, все смерти – ради того, чтобы зеленые человечки смогли сохранить лицо в глазах межгалактического сообщества.