Старичок подошел почти вплотную и резко остановился. Оглядел Римо с головы до пят с самым сосредоточенным и холодным видом.

– Ты очень высокий.

– Позволь считать это комплиментом в мой адрес.

– Никогда не видел такого высокого мужчину. И такого бледного.

– Такими уж мы вырастаем там, откуда я родом. Высокими и бледными.

– Но кровь то у тебя в жилах красная, такая же, как у меня?

– Да.

– Твоя кровь и моя кровь... Одна и та же кровь.

– Ну, по крайней мере, одного цвета.

– Я не могу сражаться с человеком одной со мной крови.

– Рад слышать, – сухо отозвался Римо, не спуская, впрочем, с корейца настороженного взгляда.

– А у меня тут кое что припасено для тебя...

Старик отвел руку за спину и вдруг неизвестно откуда выхватил саблю с рукояткой, усыпанной драгоценными камнями. Римо дал бы голову на отсечение, что еще секунду назад сабли не было.

Теперь же в ярком свете он узнал в ней саблю Дома Синанджу.

– Передаю тебе эту саблю на хранение в знак того, что в наших с тобой жилах течет одна и та же кровь.

И внезапно сабля сама по себе перевернулась так, чтобы Римо было удобнее взять ее за украшенную каменьями рукоять.

– Бери, – сказал старичок кореец, заметив, что Римо не решается.

– Нет, – ответил тот.

– Почему?

– Я еще не заслужил.

Тут глаза старика потеплели.

– Отличный, достойный ответ. Однако все же прошу взять. Уж слишком тяжела она стала для моих слабеющих рук.

– Хорошо, – кивнул Римо и потянулся к рукоятке. И едва успел коснуться ее кончиками пальцев, как понял, что совершил ошибку. Что то острое кольнуло его в мизинец. – Ой! – вскрикнул он. – Что за черт?

Теперь голос старика звучал холодно и презрительно.

– Ты опозорил кровь, текущую в твоих жилах! Ибо так и не усвоил урока Чо.

Римо взглянул на палец. Из него сочилась кровь. Капелька крови виднелась также на стальном шипе, выскочившем из рукоятки, как только Римо до нее дотронулся.

– Надеюсь, шип не отравлен?

– Нет. Но мог быть отравлен!

– Ты Чо?

– Нет. Я Коджинг.

И тут мастер Коджинг внезапно развернулся и зашагал прочь, по полю, поросшему алыми маками.

– Коджинг! Погоди, постой! Ты ничего мне не скажешь?

– Скажу. Не проливай кровь на мои маки!..

* * *

Римо проснулся.

– Чертовщина какая то...

– В чем дело? – осведомился Чиун.

– Мне приснился Коджинг.

– Ну?

– И предложил мне саблю Дома Синанджу. А я поддался на его уговоры.

– Я же рассказывал тебе об уроке Чо! – прошипел Чиун.

– Когда рассказывал? Лет сто тому назад! Да я уже не помню, чем занимался в прошлый вторник. Ты меня совсем замотал.

Хмурясь, Римо уставился сквозь иллюминатор на красные горы и скалы Аризоны, бормоча под нос:

– Интересно, что все таки собирался мне рассказать Коджинг?

– Смотри, ты все сиденье кровью испачкал! – сердито воскликнул Чиун.

– Что?!

Ученик взглянул на свою левую руку и увидел, что из мизинца капает кровь.

– Это ты уколол меня, пока я спал! – набросился он на мастера Синанджу.

– Ты опозорил меня, своего учителя, перед пра прапрадедом!

– Так вот, оказывается, кем он тебе доводится!

– Нет, конечно. Но земное мое существование подходит к концу, и я не могу до бесконечности повторять «пра» и «дед» просто потому, что в английском нет точного эквивалента для обозначения степени родства и близости между мной и Коджингом.