Хан неохотно кивнул.

— Только пусть не крутятся у меня на пути, — молвил он и открыл канал. — Спасибо, благодарю за помощь.

— Не стоит. Знаете, я с пяти лет наблюдаю за вашей карьерой, сэр.

— Ну, надеюсь, что будете следить еще долго, — отвечал Хан.

— Постараюсь, — сказал Девис.

Через несколько мгновений вслед за ними помчались три ДИ-защитника.

— Привет, ребята, — сказал им Хан. — Передаю координаты для прыжка. Постарайтесь не отстать.

— Мы постараемся, сэр, — отозвался командир звена. Хан поднял бровь:

— Девис?

— Да, сэр?

— С какой стати капитану тральщика вдумалось пересесть в истребитель?

— С такой, что служить на тральщике скучно, сэр. С гранд-адмиралом я все улажу позже. Как говорится, легче получить прощение, чем разрешение.

— О'кей, — сказал Хан. — Похоже, поле заграждения выключили. В путь, господа.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Ступив на устланную листьями почву Зонамы-Секот, Нен Йим испытала шок. Дрожь пронизала ее от пальцев ног до кончиков щупалец парика, и формовщица изумленно раскрыла рот. Ей вспомнилось, как она впервые оказалась в настоящем мире из камня и грунта, в мире с биосферой — это произошло на луне Явин-4, как раз перед ее повышением до ранга адепта. Тогда она почувствовала удивление, восторг и трепет. На первый вгляд, Зонама-Секот не слишком отличалась от Явина: над головой простирался полог густой растительности, а странные звуки, издаваемые насекомыми и другими животными, сливались в монотонный гул. И все же… все же этот мир был иным. Явин-4 был чуждым всему, что она знала, и даже Йуужань'тар, ныне населенный растениями и животными с далекой родины, казался неродным.

Однако это место казалось даже более родным, чем корабль-мир, в котором Нен Йим выросла. Как будто у нее была отрезана часть тела, и она не догадывалась об этом, пока эту часть не приживили снова.

Формовщица вдруг осознала, что стоит, разинув рот. Она посмотрела на своих спутников, которые уже выбрались из разрушенного секотского корабля. У Харрара и Пророка был такой же оглушенный вид, как, должно быть, у нее самой. Двое джеидаи с любопытством озирались по сторонам, но планета явно не оказала на них такого влияния, как на нее. Правда, человеческие лица было трудно читать, несмотря на анатомическое сходство.

Нен Йим постаралась стряхнуть эти чувства, чтобы мыслить объективно. Что, если всему виной пыльца, которая переносится по воздуху, какой-то микроб, который воздействует на йуужань-вонгов, но не трогает людей? Возможно, какой-то реагент, который затуманивает сознание и создает ощущение родства. Подобные наркотики применялись на кораблях-мирах, летевших в глубинах космоса, чтобы их обитатели не сошли с ума от бесконечной тьмы.

— Я должна приступить немедленно, — сказала Нен Йим.

— Это то самое место, — заявил Пророк. Что любопытно, вид у него был удивленый. Харрар не сказал ничего, но во взгляде, который он бросил на Пророка, явственно сквозило уважение. В нетерпении Нен Йим пошла обратно в корабль, чтобы забрать кое-какие приборы. Она заметила, что следом за ней увязался Йу'шаа.

— Чего тебе? — спросила Нен Йим.

— Я бы хотел тебе помочь.

— Мне не нужна помощь от… — Она замолчала.

Пророк воздвигся перед ней во весь рост.

— От «опозоренного»? — спросил он. — Ну же, Нен Йим. Ты мыслительница и, я думаю, в некотором роде еретичка. Неужели ты не видишь ничего, кроме моих увечий? Неужели ты не понимаешь, что ты и я здесь ради одной цели?

Горячее, незнакомое ощущение пронизало Нен Йим, ее щупальца испуганно дернулись.