Сил скрзбу хватило лишь доползти до малинового кустарники. В том месте крови было особенно много, а рядом валялись мертвые животные: лиса, несколько крыс, волчья туша и даже один коршун. Несмотря на смертельную рану, скрэб до последнего защищал себя.

Но ведь он дохлый! — сказал Бурунькис, рассматривая зеленошкурого.

— Тсс! Он дышит.

— Врешь! Никто не сможет несколько дней прожить с оторванными ногами.

— Скрэбы, я уверен, могут: они выносливые. — Капунькис пнул ногой коршуна с перекушенным горлом. — Оружия не видно. Похоже, зеленошкурый сражался только руками и зубами.

Это после такой-то раны? — Бурунькис наклонился к карлику, потряс его за плечо. — Никаких признаков жизни...

Раненый вдруг широко открыл глаза и в упор посмотрел на глюма.

— Фу ты, и вправду живой! — Бурунькис попятился. — Эй, ты, чучело зеленошкурое, говорить можешь?

— Я Чуонг Танг, — прохрипел раненый. — Из рода Куа... Дай мне оружие, я хочу умереть сражаясь.

Бурунькис хмыкнул.

— Мы с тобой воевать не будем. Мы не скрэбы, чтоб нападать на беспомощных.

— Я Чуонг... Танг из рода Куа, — повторил раненый.

— Это мы уже слышали. Я Бурунькис, а это мой братец Капунькис. Наш род тебе ни о чем не скажет. Это великан ваш отряд побил?

Но карлик промолчал, закрыв глаза.

— Что же с ним делать? — спросил Бурунькис. — Хоть он наш враг, да как-то нехорошо оставлять его одного в лесу. И добить рука не поднимается, и помочь ему мы не можем...

— Я дам ему воды — он который день не пил. — Капунькис отвязал флягу с пояса. — Чучело, пить хочешь?

Скрэб не ответил, и Капунькис, горлышком фляги раздвинув ему губы, влил раненому в рот воду. Карлик закашлялся , потом мотнул головой и выплюнул то, что не успел проглотить.

Да сожрет вас Нидхегг! — прохрипел он с ненавистью.

Подавись тобой Хель, скрэб неблагодарный! — с обидой ответил Капунькис, убирая флягу. Он повернулся к Бурунькису: — Что делать будем?

Возиться с ним и ждать, когда он умрет, у нас нет времени. А бросать его на растерзание лесному зверью не годится. Он все-таки живое существо, хоть и злобное...

— И почему его до сих пор звери не разорвали? — удивился Капунькис.

Бурунькис пожал плечами:

— Кто знает. Может, великана побоялись. Но это уже неважно. Я предлагаю вырыть нору, затащить скрэба в нее, оставить ему оружие и флягу с водой. А там уж пусть сам выбирает — пить или плеваться.

— Пока мы выроем нору, неделя пройдет, — возразил Капунькис. — Давай лучше шалаш ему соорудим.

— Меня зовут Чуонг Танг из рода Куа, — ни с того пи с сего в третий раз пробормотал раненый.

— Знаем, знаем, — махнул рукой Капунькис. — Помолчи лучше.

— Не надо шалаш, — сказал раненый. — И нора... не нужна... Поздно... Умираю.

— Ты уже который день умираешь, а никак не умрешь, — ответил Капунькис. — Не отговаривай — мы назло тебе построим шалаш!

— Забавно... — раненый скривил губы в улыбке, но из-за клыков улыбка получилась похожей на хищный оскал. — Забавно... скрэбу помогают глюмы...

Братья переглянулись. Капунькис удивленно пожал плечами.

Я Чуонг Танг, — сказал раненый. — Я герцог рода Куа.

— Слава Одину, великан прихлопнул такого важного скрэба! — прошептал Капунькис едва слышно.

Я не могу умереть.