— Ну, что же им остановились? — укоризненно сказал Генрих, приподняв Ильвиса над водой.

— Проклятая вода! чихая и отплевываясь, забормотал гном. — Мы не умеем плавать. Не тратьте на нас время, господин Генрих, торопитесь в Пассау и отомстите за нас Черному Человеку!

— Тьфу ты, старый болван! — не сдержался Генрих. Он посадил Ильвиса себе на шею. — Помалкивай да крепче держись!

Затем Генрих вытащил из воды Сундри и Альвиса:

— Хватайтесь за мои плечи! И сильнее двигайте ногами — этим вы поможете мне и себе.

Уровень реки поднялся, и теперь даже заводь не защищала от течения. Оно жадно цеплялось за Сундри и Альвиса, медленно сносило Генриха в сторону от грузовика. Поскальзываясь, спотыкаясь о камни и мусор, Генрих раз за разом терял равновесие, окунал с головой под воду то Сундри, то Альвиса. Гномы мужественно терпели купание, не брыкались и лишь громко отфыркивались, стоило им снова выставить головы.

Олаф первым увидел, каково достается товарищу. Он бросился головой в воду, вынырнул метрах в пяти от лодки и поплыл к Генриху, молотя руками, как лопастями.

— Ты чего вернулся? — спросил он, хватая Генриха за воротник и помогая другу бороться с течением.

— Гномы не умеют плавать, — объяснил Генрих. — Пришлось идти за ними.

— Так ты сейчас несешь гномов? — удивился Олаф.

Генрих кивнул.

— Так отдай мне кого-нибудь из них, — сказал Олаф.

— Но ты не можешь их видеть...

— Он может нас чувствовать, — подсказал Сундри. — Мы ведь не призраки. Мы из плоти.

На лице Олафа отразилось невероятное удовольствие, когда он протянул руку и пустота внезапно обрела плотность. Казалось, в эту минуту исполнилась его мечта. Олаф осторожно, как хрупкие драгоценности, обхватил Сундри и Альвиса и понес гномов к лодке с торжественным выражением лица. Генрих постарался не отставать.

— Что это с тобой? — бросив на Олафа подозрительный взгляд, спросил Питер. — Сияешь, как масленый блин.

— Тебе этого не понять, — ответил Олаф, сгружая гномов. — Ты, Питер, меньше но сторонам глазей вычерпывай воду.

Олаф поднялся на капот грузовика, помог выбраться из воды Генриху.

— Ну что, все?

— Все на месте, — ответил Генрих, окинув взглядом отряд. — Можно отправляться.

— Куда? — Питер озабоченно почесал затылок. — Лодка-то наша на приколе!

Только сейчас Генрих заметил, что лодка лежит на воде криво, погружаясь носом и выставляя из воды корму. От крепежа на носу лодки в воду уходила цепь.

— Почему же вы до сих пор ее не отвязали? — разозлился Олаф.

— Какое там отвязали! — обреченно махнул рукой Питер. — На цепи замок, а ключей нет.

Олаф быстро взобрался на нос, пошатал замок, дернул цепь:

— И какой идиот догадался приковать лодку к грузовику? Чтоб его!

Со стороны холма донеслось гудение, как будто под толщей земли заработал на холостых оборотах ракетный двигатель. Верхушка холма накалилась, сделалась похожей на раскаленную жаровню. Красноватое свечение постепенно распространялось по раздутым склонам холма. Мутно-белесые столбы пара становились гуще, далее река, омывающая подножие возвышенности, начинала источать пар.

Гном Ильвис пробрался к концу суденышка мимо Олафа, коротко глянул на цепь, ударил кулаком по борту и покачал головой:

— Слишком топкий металл. На нем цепь не разрубишь, а вот дыру пробьешь запросто. И крепеж не отбить — он держится на стальных полосах, что идут от бортов. Что скажете, господин Генрих? Попытаться разрубить крепление?

Пока Генрих раздумывал, Олаф вдруг соскочил в воду.